— У моих детей в животах пусто, пока вы по курортам разъезжаете! — Марина пыталась воззвать к совести золовки, даже не подозревая, чем обернется эта сцена.
Чемоданы ещё не успели перекочевать в спальню, а Кира, еще не отошедшая от морского загара, как раз разбирала сувениры, когда раздался дверной звонок. Илья открыл дверь и застыл: на пороге стояла его сестра. Вид у Марины был такой, словно её только что обокрали до нитки.
— Привет, Марин, — Илья посторонился, приглашая гостью. — Проходи. Мы буквально только что зашли, даже сумки не распаковали.
— Вижу, — Марина обвела прихожую оценивающим взглядом, задержавшись на яркой бирке аэропорта на чемодане. — Отдохнули, значит? Загорели, похорошели?
— Да, спасибо, — Кира вышла из комнаты, приветливо улыбаясь. — Десять дней пролетели как миг. Будешь чай?
Марина на улыбку не ответила. Пройдя на кухню, она демонстративно положила телефон экраном вниз. Кира переглянулась с мужем — Илья лишь едва заметно повел плечами.
— Я видела ваши фото в соцсетях, — начала Марина, стараясь говорить тихо, но сдерживая яд в голосе. — Отели, лазурное море, рестораны на набережной… Шикарно живете.
— Марин, мы полтора года на это откладывали, — Илья сел напротив сестры. — Отказывали себе в мелочах, копили по крупицам. Это не с неба свалилось.
— Полтора года… — Марина смаковала эти слова, как горькое лекарство. — Выходит, пока вы копили, Сашка и Полинка полтора года приличной одежды не видели. Я к тебе трижды за зиму стучалась — помоги! И что в ответ?
— Я помогал, — голос Ильи оставался ровным и терпеливым. — В декабре перевел тридцать тысяч. В феврале — еще двадцать. Ты стерла это из памяти?
— Тридцать тысяч? — Марина скептически приподняла бровь. — Смешная сумма, Илья. Ты хоть знаешь, сколько нынче стоят детские зимние куртки? А мне двоих одеть нужно.
Кира молча поставила перед золовкой чашку чая. Ей хотелось верить, что это просто минутная слабость, что за грубостью скрывается усталость и обида, а не что-то большее.
— Марин, давай без эмоций, — Кира присела рядом с мужем. — Мы дома всего два часа. Может, отложим разговор на потом?
— А когда? — отрезала Марина. — Когда вам будет удобно? Перед следующей поездкой на море?
Илья накрыл ладонь жены своей. Он знал сестру — если сейчас закрыться, будет только хуже. Оставалось надеяться, что она выпустит пар и успокоится.
— Ладно, — кивнул он. — Выкладывай. В чем конкретно проблема?
— В твоем эгоизме, — Марина откинулась на спинку стула. — У меня дети голодают, а вы прохлаждаетесь на югах. По-твоему, это нормально?
Внутри у Киры все сжалось от возмущения, но она сдержалась. Она отлично знала «голодающих» племянников: в соцсетях Марины те постоянно мелькали то с мороженым, то в обновках.
— Марина, подожди, — Кира заговорила очень осторожно. — Мы не отказываемся помогать. Но ты выставляешь все так, будто мы у вас что-то украли. Мы заработали на отдых — это наше право.
— Право… — фыркнула Марина. — Прав у тебя много, а совести — кот наплакал. Раньше брат был другим человеком. Пока с тобой не сошелся.
— Марин! — голос Ильи стал жестче. — Оставь Киру в покое. Она к нашим делам отношения не имеет.
— Еще как имеет! — Марина выхватила телефон. — Вот, глянь. Тетя Тамара тоже так считает. Вчера написала: «Пока они на курортах жируют, родная кровь страдает». Так что это мнение не только моё.
И тут же телефон Ильи ожил. На экране высветилось: «Тетя Тамара». Илья посмотрел на жену, потом на сестру и включил громкую связь.
— Илюшенька, здравствуй, — голос тетушки сочился приторной жалостью. — Как отдохнул? Загорел, небось?
— Здравствуй, теть Тамар. Загорел, спасибо. Что-то случилось?
— Случилось, Илюша. Марина говорит, ты от помощи родне отмахиваешься. Это правда? Ты же мужчина, старший брат! Как можно семью бросить?
— Теть Тамар, я никого не бросаю, — Илья сжал кулаки. — Я помогаю, насколько могу. Но я не обязан жертвовать своей жизнью ради другой семьи.
— Чужой? — голос тетки стал резким. — Марина тебе чужая?
— Марина — родная. Но у неё есть муж, Вадим. Здоровый мужик. С какой стати я должен тащить на себе их быт?
— Времена сейчас непростые, — поплыла привычная пластинка. — Вадим старается, просто не всегда выходит. А ты, видно, жене веришь больше, чем крови родной.
Кира крепко сжала зубы. Она дала себе слово молчать, но слова тетки разили, словно заготовленные подачи в теннисе, и целились они прямо в неё.
— Теть Тамар, я услышал тебя, — сухо сказал Илья. — У меня сейчас гости. Поговорим в другой раз.
Он сбросил вызов. Марина торжествующе посмотрела на брата.
— Видишь? — она вскинула палец вверх. — Не я одна так думаю. Вся родня.
— Вся родня — это ты и тетя Тамара? — усмехнулся Илья. — Грозная сила.
— Галина Петровна того же мнения, — Марина выложила последний козырь. — Твоя мать, между прочим.
— Я сам с ней поговорю, — отрезал Илья. — Без твоих посредничеств.
Звонок в дверь прервал перепалку. На пороге возник Вадим, муж Марины. Широкоплечий, с неприятной, скользкой ухмылкой.
— Жена здесь? — он бесцеремонно прошел в дом. — О, какие загорелые! Ну, рассказывайте, как там юг?
— Вадим, ты зачем пришел? — Илья поднялся.
— Маринку поддержать, — Вадим вольготно развалился на стуле. — А то она тут одна против двоих, нечестно.
Кира шепнула мужу:
— Давай попробуем без скандала. Может, у них реально есть какая-то нужда, которую мы можем решить?
— Есть проблема, — встрял Вадим. — Денег нет. А у вас, смотрю, куры не клюют. Поделитесь?
— Вадим, ты работаешь, — Илья стоял, не садясь. — Я знаю твой доход. На жизнь вполне хватает. И Марина при деле. В чем жалоба?
— В чем? — взвилась Марина. — Полинке логопед нужен! Сашке ботинки нужны! Мы за коммуналку еле вытягиваем!
— Марина, — тихо произнесла Кира, — три недели назад ты выкладывала фото нового дивана. Итальянский, угловой. Я видела такой в салоне — он стоит сто двадцать тысяч.
Пауза повисла в воздухе. Марина на секунду растерялась, но тут же взяла себя в руки:
— Это подарок.
— От кого? — прямо спросила Кира.
— Не твое собачье дело! — Марина развернулась к брату. — Илья, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Устраивает мне допрос!
— Она задала логичный вопрос, — Илья оперся руками о стол. — Ты приходишь с плачем о голодных детях, а у вас в квартире новая мебель по цене подержанной иномарки. Как это состыкуется?
Вадим нервно полез в телефон. Марина побагровела от ярости.
— Значит, так, — голос Марины стал холодным и властным. — Я сюда не просить пришла. Я пришла напомнить, кто ты есть. Ты мне должен. Когда ты брал ипотеку, кто тебе одолжил пятьсот тысяч? Отец. Это были деньги с моей доли наследства.
— Я вернул эти деньги, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Илья. — До копейки. При жизни отца. У меня есть все расписки.
— Расписки… — Марина брезгливо дернула плечом. — Бумажки. Отец мог их написать под твоим давлением.
— Под каким еще давлением? — Илья нахмурился. — Мы сидели с ним вдвоем, он сам настоял все задокументировать. Ты сейчас серьезно?
— Совершенно серьезно, — Марина поднялась с места. — Либо ты сейчас же переводишь мне мои двести пятьдесят тысяч, либо я иду к матери, и наш разговор с тобой станет совсем иным.
Внутри у Киры словно что-то оборвалось. Это было не обидой, а окончательным крахом надежд. Она больше не ждала, что золовка одумается, устанет или проявит человечность.
— Ты шантажируешь нас? — прямо глядя Марине в глаза, спросила Кира.
— Я требую справедливости! — процедила Марина. — А ты помалкивай. Пришла в нашу семью — знай свое место.
— Знай свое место? — переспросила Кира. — Ты это мне говоришь? У нас дома?
— В квартире моего брата! — Марина ткнула пальцем в сторону Киры.
— Квартира оформлена на нас обоих, — отрезал Илья. — И убери руки от моей жены.
Вадим, до этого момента не отрывавшейся от смартфона, с ухмылкой поднял голову:
— Братишка, не кипятись. Мы же по-семейному. Двести пятьдесят — копейки для вас. Вон, на море же нашлись средства.
— Вадим, я тебе не братишка, — холодно ответил Илья. — И мои счета тебя волновать не должны.
— Еще как должны, — Вадим встал, делая шаг вперед. — Моя жена переживает, мои дети страдают, пока ты тут в благодетеля играешь.
Илья пристально посмотрел на него: на вызывающую позу, на глупую ухмылку, на руки, небрежно засунутые в карманы.
— Вадим, предупреждаю один раз, — голос Ильи изменился, став пугающе спокойным. — Убери эту рожу с моего дома и проваливай.
— А то что будет? — нагло качнулся вперед Вадим. — Выставишь?
— Именно, — Илья остался неподвижен. — У тебя десять секунд.
— Илья, ты с ума сошел? — Марина вцепилась в рукав брата. — Ты мужа моего гонишь?
— И тебя тоже, — Илья сбросил её руку. — Вы пришли ко мне, оскорбили мою жену, сыплете бредовыми обвинениями и угрожаете. Разговор окончен.
Вадим коротко и по-хамски рассмеялся:
— Ладно, «герой». Жди. Мы сейчас к Галине Петровне поедем, всё ей выложим. Посмотрим, как ты запоешь, когда вся родня от тебя отвернется. А твоя Кирочка… не нашего она круга. Обычная деревенская выскочка.
Кира стояла у стены, не сводя глаз с Марины. Она не проронила ни слезинки, но лицо её стало белее мела, а губы превратились в тонкую линию. В этот момент что-то перегорело и внутри Ильи.
Он шагнул вперед. Один короткий, точный выпад — и ладонь Ильи хлестко ударила Вадима по щеке. Звук, похожий на удар бича, на секунду повис в воздухе.
Тишина продлилась три секунды.
Вадим ошарашенно схватился за щеку, открыв рот. Он был в шоке — такого от Ильи не ожидал никто.
— Ты… — Вадим попятился. — Ты что творишь?
— Я предупреждал, — отрезал Илья. — Ты оскорбил мою жену. В моем доме. Это последний раз, когда твоя нога здесь ступает.
— Ты ударил моего мужа! — взвизгнула Марина.
— Да, — подтвердил Илья. — И ударю еще раз, если вы не уберетесь в течение пяти секунд.
Вадим, растеряв всю спесь, попятился к выходу. На его щеке алел четкий отпечаток ладони. Марина, причитая, потащила его за собой.
— Пойдем, Вадим… Он за это еще ответит!
— Нет, Марина, — остановил её голос Ильи. — Отвечать будешь ты. Слушай внимательно: я больше не дам вам ни единого рубля. Никогда.
— Ты пожалеешь, — прошипела она с порога. — Семью потеряешь!
— Я уже потерял ту «семью», которая приходит с угрозами, — спокойно ответил Илья. — А моя настоящая семья стоит рядом. Мне этого достаточно.
Дверь с грохотом захлопнулась. Кира с облегчением выдохнула. Илья взял её за руки:
— Прости. Прости, что тебе пришлось это слушать.
— Ты не за то извиняешься, — тихо сказала она. — Ты всё сделал правильно. Впервые за три года.
В этот момент зазвонил телефон Киры — это была Настя.
— Кирка, ты дома? — голос подруги был странным, настороженным. — Я нашла кое-что. Срочно нужно показать. Приеду?
— Приезжай.
Через двадцать минут Настя уже была на кухне, открыв планшет перед супругами.
— Только не перебивайте, — сказала она.
На экране красовалась страница бронирования: пятизвездочный отель в Анталии «всё включено». Заезд через четыре дня. Двое взрослых, двое детей. Имя: Кравцов Вадим Сергеевич.
Илья нахмурился:
— Откуда это?
— Вадим хвастался этим в общем чате две недели назад, — Настя переключила экран на скриншоты. — Вот дата, вот отель, вот комментарии друзей: «Красавчик, завидую!».
Кира посмотрела на мужа:
— Он приходил сегодня плакать о голодающих детях, у которых нет денег на коммуналку? И через четыре дня они летят в пятизвездочный отель?
— Это еще не всё, — Настя открыла другую вкладку. — Три месяца назад он купил машину за семьсот тысяч. Вот объявление, вот его же комментарий под постом: «Забрал ласточку, обмыли!».
— Семьсот на машину, сто двадцать на итальянский диван, Турция… — медленно перечисляла Кира. — И они пришли просить двести пятьдесят, потому что «дети голодные».
— Вас просто использовали как банкомат, — подытожила Настя. — Марина давила на жалость, чтобы вы финансировали их роскошную жизнь.
Илья молчал, затем дрожащими пальцами набрал номер матери и включил громкую связь.
— Галина Петровна, здравствуйте, — начала Кира. — У нас была Марина. Требовали деньги, утверждая, что дети голодают.
— Ну и что? — ответила свекровь сухим тоном. — Маринке тяжело, вы могли бы помочь.
— Галина Петровна, — вклинился Илья, — через четыре дня Марина с Вадимом летят в Турцию в отель пять звезд. Вы об этом знали?
В трубке повисла тяжелая пауза.
— Что? Какая Турция?
— Самая обычная, — холодно продолжил Илья. — Плюс машина за семьсот тысяч три месяца назад, плюс итальянская мебель. Но она пришла к нам с рассказами о голоде. Вы все — вы, тетя Тамара, Марина — три года использовали меня как кошелек. Больше этого не будет.
— Илюша, я не знала… — начала было оправдываться мать.
— Я не хочу слушать «потом». Моё решение окончательное: Марина и Вадим мне больше не звонят. Тетя Тамара тоже. Если хотите общаться — общайтесь лично, без посредников и ультиматумов. Их кредиты и их долги — это их проблемы.
Он сбросил звонок.
Позже выяснилось, что Марина призналась матери во всем, оправдываясь «обидой» на успешную жизнь брата. Через неделю никакой Турции не состоялось: выяснилось, что Вадим набрал долгов у знакомых, и те, узнав о поездке, потребовали деньги назад. Диван выставили на продажу за полцены.
Кира увидела объявление в интернете и показала Илье. Тот лишь молча отложил телефон и принялся разбирать чемодан, который всё еще хранил легкий запах моря и солнца.
