Декабрьский вечер окутал московские улицы серой морозной дымкой. В квартире на Патриарших прудах Алла привычно хлопотала у плиты, помешивая соус. Её каштановые волосы были собраны в тугой узел, а щеки горели от жара конфорок.
— Новый год будешь встречать одна, — произнес Григорий, входя в кухню, даже не удостоив её приветствием.
Алла застыла, сжимая в руке деревянную ложку.
— Что? Григорий, мы же обо всем договорились. Билеты в Прагу, отель… всё готово.
— Отменяй, — он пожал плечами, доставая из холодильника банку пива. — У меня другие планы.
— Какие еще планы? — Алла медленно обернулась к нему. — Мы полгода это обсуждали!
— Обсуждали — это громко сказано, — Григорий сделал глоток. — Точнее, ТЫ обсуждала, а я лишь кивал, чтобы ты отстала. Максим зовет на яхту в Дубай. Чисто мужская компания, нормальный отдых без всякой романтической чепухи и скучных прогулок по старому городу.
Алла выключила плиту. В груди начало расти тяжелое, жгучее чувство.
— То есть ты все полгода мне лгал?
— Да не лгал я, просто… — он отмахнулся. — Слушай, Алла, хватит драмы. Тебе тридцать два, взрослая женщина, должна понимать: мужикам нужно отдыхать от женских капризов.
— От капризов? — голос Аллы предательски дрогнул.
— Ну а как это еще назвать? Вам вечно нужно внимание, подарки, совместные поездки. А если мужчина хочет просто побыть с друзьями — вы начинаете дуться. Вот Максим — молодец, не женится, живет в свое удовольствие.
Григорий прошел в гостиную и включил телевизор. Алла стояла посреди кухни, глядя на остывающую пасту. Три года отношений. Три года бесконечных оправданий его опозданий, холода и пренебрежения, которые она списывала на рабочий стресс.
— Григорий, — она зашла в комнату. — А свадьба? Мы же подали заявление.
— Перенесем, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Или вовсе отменим. К чему эта показуха? И так нормально живем.
— Нормально? — Алла опустилась в кресло напротив. — Ты считаешь это нормальным? Ты здесь как в отеле, моя жизнь тебе безразлична, все наши планы — пустой звук…
— Началось, — закатил глаза Григорий. — Опять претензии. Знаешь что? Может, мне вообще съехать? Надоело слушать твое нытье.
На следующее утро Алла проснулась в пустой квартире. Григорий не пришел ночевать, прислав лишь короткое сообщение, что остался у Максима. Она заварила кофе и открыла ноутбук. С тяжелым сердцем она принялась оформлять возвраты.
Зазвонил телефон — это была Марина.
— Привет! Ну что, чемоданы уже собраны? Готова к поездке?
— Мы не едем, — голос Аллы звучал сухо. — Григорий всё отменил. Он летит в Дубай с друзьями, сказал, что устал от моих «бабских причуд».
Марина взорвалась:
— Алла, сколько можно это терпеть? Он просто тебя использует! Живет в твоей квартире, ест твою еду, а относится как к прислуге!
— Марина, не нужно… не сгущай краски.
— Какие краски?! Проснись! Вспомни свой прошлый день рождения — он даже не поздравил! А юбилей? Сказал, что занят, а сам играл в боулинг!
Алла молчала. Это была горькая правда, которую она так старательно гнала от себя.
— И знаешь что? — продолжала подруга. — Вчера Ксения видела его в ресторане. С какой-то блондинкой. Они ворковали, как влюбленные.
Телефон выскользнул из рук. Блондинка… В памяти всплыли подозрительные сообщения, поздние возвращения и стойкий аромат чужих духов на его одежде.
Дверь хлопнула — вернулся Григорий. Вид у него был вызывающе довольный.
— Алла, собирай чемодан. Вылет завтра утром. И погладь мои рубашки — белую и голубую.
Алла медленно поднялась.
— Кто та блондинка, с которой ты ужинал вчера?
Он даже не повел бровью:
— Опять сплетни? Это была коллега, Кристина из отдела продаж. Обсуждали контракт.
— В девять вечера? За бутылкой вина?
Григорий раздраженно фыркнул:
— Хватит устраивать эти дешевые сцены ревности. Это непривлекательно. Чемодан собираешь или мне самому возиться?
Алла стояла в спальне перед открытым чемоданом Григория. Механически складывая его вещи, она вспоминала три года унижений: пропущенную защиту диплома, забытые даты, насмешки над её живописью.
На тумбочке загорелся телефон. Сообщение от «Кристины»: *«Жду не дождусь нашего отпуска, любимый! Наконец-то без твоей зануды!»*
Алла села на край кровати. Значит, никакой поездки с друзьями. Он летит с ней, открыто глядя в глаза своей невесте.
— Григорий! — позвала она.
Он показался в дверях, жуя бутерброд.
— Что?
— Ты едешь с Кристиной, — это было утверждение, а не вопрос.
— С чего ты взяла?
Алла молча протянула ему телефон. Григорий буквально вырвал его из рук.
— Ты лезешь в мои сообщения?! Как ты смеешь?!
— Как я смею? — Алла поднялась. — А как ты смеешь лгать мне в лицо?!
— Да не ори ты, — усмехнулся Григорий. — Ну да, лечу с Кристиной. Она веселая, легкая, не грузит меня проблемами. С ней интересно!
— УБИРАЙСЯ! — вдруг закричала Алла. — Вон из моей квартиры! НЕМЕДЛЕННО!
Григорий опешил. За три года он ни разу не видел её такой.
— Ты что, с ума сошла?
— Нет, это ты сошел с ума, если думал, что я буду терпеть это вечно! — она схватила его чемодан и швырнула в коридор. Вещи рассыпались по полу. — Вон из моего дома!
— Алла, успокойся…
— НЕ СМЕЙ мне указывать! — она швырнула его куртку вслед за чемоданом. — Три года! Три года я терпела твое хамство и ложь, принимая это за любовь! А ты просто паразит!
— Ты еще приползешь ко мне! — кричал Григорий, судорожно собирая разбросанные вещи. — Кому ты нужна в свои тридцать два?! Старая дева!
— ЗАМОЛЧИ! — Алла швырнула в него подушку. — Лучше быть одной, чем с таким ничтожеством!
— Да Кристина в сто раз лучше тебя!
— Так и живи с ней! Посмотрим, как быстро она сбежит от твоего эгоизма!
Григорий попытался заявить права на квартиру, но Алла лишь рассмеялась — зло, почти истерически:
— Ты вложил две тысячи за три года! Квартира моя, ремонт мой, счета плачу я! Ты здесь жил как приживала. Забирай свой хлам и проваливай!
Она распахнула входную дверь.
— Уходи! И ключи оставь!
Григорий понял: договориться не выйдет. Злость в её глазах была настолько яростной, что он предпочел ретироваться.
— Ты еще пожалеешь! — напоследок бросил он.
— НИКОГДА! — Алла с силой захлопнула дверь прямо перед его носом.
Она прислонилась к дверному полотну, тяжело дыша. Сердце колотилось, но внутри, сквозь ярость, пробивалось странное чувство. Облегчение. Свобода.
Телефон снова зазвонил — Марина.
— Алла, ты как?
— Я выгнала его, — выдохнула она. — Выгнала к чертовой матери!
— Боже мой, я горжусь тобой! — воскликнула подруга. — Я сейчас приеду. Отметим твое освобождение!
Алла улыбнулась сквозь слезы.
— Приезжай. А знаешь… я думаю, я всё же поеду в Прагу. Одна. Просто для себя.
Новогодняя Прага была прекрасна. Стоя на Карловом мосту и наблюдая за фейерверками, Алла подняла бокал шампанского за свою новую жизнь.
Григорий звонил весь вечер, писал жалобные сообщения — оказывается, Кристина бросила его, как только узнала, что он не свободен, а на работе его уволили за служебный роман. Но для Аллы это уже не имело значения.
Рядом на мосту стояла пожилая пара. Женщина, увидев, что Алла одна, протянула ей мандарин.
— С Новым годом! Одна встречаете?
— Да, — улыбнулась Алла. — И, знаете, это лучший Новый год в моей жизни. Я наконец-то свободна быть собой.
— Мы женаты сорок лет, — мягко сказала женщина. — И запомните секрет: никогда не позволяйте никому себя унижать. Даже во имя любви.
Алла кивнула, осознав, что услышала именно те слова, которые искала всё это время. Когда она вернулась в отель, на ресепшене её ждал букет от Григория. Не читая записку, она попросила администратора выбросить цветы. Она отправила короткое сообщение: «Больше не пиши и не звони. Это не обсуждается».
И заблокировала его номер. Эта глава была закрыта навсегда. Алла открыла для себя простую истину: самый громкий крик души — тот, который мы так долго сдерживаем. И когда он наконец вырывается, он сметает всю ложь, превращая ярость в освобождающую силу. Она научилась уважать себя, и теперь никто в мире не посмел бы относиться к ней как к пустому месту.
