Математика абсурда
Жанна разглядывала мужа с тем же бесстрастием, с каким аудитор ищет ошибки в квартальном отчёте. На кухне стоял приторный запах жареного лука, но аппетита он не вызывал. Сергей, не отрываясь от борща, даже не подозревал, что вокруг него сгущаются тучи, грозящие неминуемым разрядом.
— Звонила мама, — буднично сообщил он, отламывая хлеб. — В субботу ждёт нас к семи утра. Нужно забор подправить, да и кусты пересадить. Сказала, без нашей помощи никак.
Жанна отложила приборы. В её голове мгновенно включился внутренний калькулятор. Пять рабочих дней, по девять часов каждый, плюс два часа дороги ежедневно. Сорок пять часов интеллектуального труда и ещё десять в дорожных заторах. Лимит прочности исчерпан на восемьдесят процентов, организм требовал сна, а не подвигов.
— Сергей, — голос Жанны звучал ровно, но в нём слышалось звенящее напряжение. — У меня встречное предложение. Давай посчитаем: бензин, износ машины, стоимость моего рабочего времени. А теперь сопоставим это с ценой ягод, которые мы оттуда вывезем. Спойлер: мы в глубоком убытке.
Муж замер, недоуменно глядя на неё. Для него поездки на дачу были такой же неизбежностью, как смена сезонов или рост тарифов ЖКХ.
— При чём здесь цифры? Это же мать, — обиженно протянул он. — Она нас ждёт, пирогов напекла. Там и Марина с мужем будут.
— Марина едет, потому что не может сказать «нет», — отрезала Жанна. — А я могу. Я планировала провести выходные в покое. Моей нервной системе нужна перезагрузка, иначе случится сбой.
— Жанн, не начинай, — поморщился Сергей. — Мама обидится. Она считает тебя дочерью, всем говорит: «Жанночка — золото, никогда не откажет». Хочешь её расстроить?
«Золото», — горько усмехнулась Жанна. Из этого мягкого металла удобно вить верёвки. Галина Ивановна мастерски упаковывала рабский труд в обёртку семейных ценностей, превращая каждый уик-энд в марафон под лозунгом «Мы же семья!».
— Я не хочу расстроить её, я хочу спасти себя, — Жанна встала, чувствуя, как внутри разгорается гнев, обычно подавляемый логикой. — Мой мозг к пятнице — это пережаренный процессор. Мне нужно охлаждение.
— Там свежий воздух! — выдал муж «железный» аргумент. — Поработаем, кровь разгоним. Полезно же.
Жанна закрыла глаза. Перед ней всплыла картина: она, специалист по логистике, таскает навоз, пока свекровь под зонтиком руководит процессом, критикуя её «недостаточное усердие».
— У твоей мамы есть муж, сын и зять. Почему я, хрупкая женщина, должна входить в состав вашей бригады?
— Потому что мы одна команда! — пафосно заявил Сергей, не понимая, что ходит по краю. — И я уже дал слово. Не могу же я признаться, что моя жена лентяйка.
Слово «лентяйка» ударило сильнее пощёчины. Жанна выдохнула. Её мозг, привыкший к фактам, нашел единственно верное решение: согласиться, чтобы накопить критическую массу доказательств для финала. Чтобы обрушить рынок, иногда нужно позволить пузырю лопнуть самостоятельно.
— Хорошо, — холодно ответила она. — Мы поедем. Но запомни: каждый час моего времени там я буду записывать в счёт. Не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Сергей радостно кивнул, пропустив угрозу мимо ушей.
Коэффициент наглости
Дача родителей напоминала испытательный полигон. Дом, который бесконечно достраивался, огород, требовавший человеческих жертв, и Галина Ивановна, наблюдающая за всеми с крыльца, как надзиратель с вышки.
Когда их старенькая «Тойота» въехала во двор, их уже ждали. Свекровь в цветастом халате сканировала невестку на предмет трудоспособности. Рядом стояла измученная Марина, выглядящая так, будто только что сошла с каторги, хотя было лишь восемь утра.
— Жанночка! Сереженька! — радостно вскрикнула Галина Ивановна. — Ну, наконец-то! Столько дел, столько дел!
Жанна вышла из машины и демонстративно нажала кнопку на наручных часах.
— Доброе утро.
— Какое же оно доброе, если грядки не полоты? — съязвила свекровь, тут же нацепив приторную улыбку. — Шучу. Жанночка, переодевайся скорее. План такой: мужики заняты забором, а мы с Маришкой — в теплицу. Там надо заменить землю. Всю.
— Всю? — Жанна почувствовала, как дернулся глаз. — Это пять кубометров грунта. Вы хотите, чтобы мы перекидали пять тонн вручную?
Свекровь отмахнулась:
— Ой, не умничай! Глаза боятся — руки делают. Я бы сама, да спина… А вам полезно. Фитнес бесплатный!
Жанна посмотрела на Марину. Та стояла, опустив плечи, в позе обреченного.
— Мам, может, наймем кого? — робко спросил Сергей.
— Ещё чего! Деньги девать некуда? — возмутилась свекровь. — Тётя Люба своих невесток в поле рожать заставляла, и ничего. Изнежились в своих офисах. Жанна, лопата у сарая. ВПЕРЁД.
Жанна ждала, что муж заступится. Но Сергей покорно стягивал футболку, стремясь заслужить одобрение матери. Он сделал свой выбор.
— Хорошо, — тихо сказала Жанна. — Я пойду.
В душной теплице Марина молча взяла лопату.
— Ты знаешь, что это нарушение конвенции? — спросила Жанна, вонзая инструмент в землю.
— Она не отстанет, — глухо ответила золовка. — Проще сделать, чем слушать нытье следующие полгода. Нас так воспитали. Сергей боится расстроить мамочку, это у них в ДНК.
Жанна прикинула: через сорок пять минут при такой жаре наступит тепловой удар. КПД стремилось к нулю.
— Девочки! — раздался снаружи голос свекрови. — Что копаетесь? Я чай жду, когда вы норму выполните! Веселее!
В голове Жанны сработал предохранитель. Она вспомнила свой банковский счет, свои проекты, свое уважение к себе. И сравнила это с женщиной в трениках, кидающей навоз по прихоти энергетического вампира. Уравнение не билось. Система выдала критическую ошибку.
Экспонента гнева
Жанна бросила лопату. Гулкий удар металла о землю прозвучал как гонг.
— Ты чего? — испуганно прошептала Марина.
— Лимит исчерпан, — сказала Жанна.
Она вышла из теплицы. Сергей с отцом ковыряли забор, а Галина Ивановна попивала квас в шезлонге.
— О, перекур? — строго спросила свекровь. — Рановато. Я не вижу горы земли.
Жанна подошла вплотную. В её глазах плескалась холодная, расчетливая ярость.
— Галина Ивановна, — начала Жанна, привлекая внимание всех. — Давайте посчитаем. Мой час стоит две тысячи рублей. Я здесь три часа — это шесть тысяч. Марина — технолог, её час полторы тысячи — это четыре с половиной. Плюс бензин, амортизация, моральный ущерб. Эта грядка обходится нам в пятнадцать тысяч. Вы понимаете, что дешевле закапывать золотые слитки, чем эту землю?
Свекровь поперхнулась:
— Ты что, деньги мне считать вздумала? Я мать!
— Вы вырастили детей! — повысила голос Жанна, оставаясь пугающе логичной. — А меня вырастили мои родители, и они не учили меня быть бесплатной рабсилой для ваших амбиций!
— Серёжа! Уйми свою жену! — взвизгнула свекровь.
Сергей подбежал к ним, выглядя жалко:
— Жанна, прекрати. Ты перегрелась. Мама хочет красоты…
— Красота — это уважение чужого времени! — рявкнула Жанна так, что птицы вспорхнули с деревьев.
Она повернулась к свекрови:
— Я буду делать в свои выходные то, что хочу! Вы не директор мира. ВАШИ требования иррациональны, помидоры — экономически убыточны, а поведение — токсично!
Наступила тишина. Галина Ивановна открывала рот, как рыба на суше.
— Маринка! — крикнула Жанна золовке. — БРОСАЙ это ведро! Ты хочешь провести отпуск в больнице с грыжей?
Марина вышла, стягивая грязные перчатки. В её глазах загорелся огонек.
— Мама, — тихо сказала она. — Жанна права. Я тоже больше не буду.
— Предатели! — закричала свекровь. — Сергей, скажи им!
Сергей метался между женщинами. Он выбрал быть сыном.
— Жанна, ты ведешь себя как истеричка, — ляпнул он. — Извинись перед мамой.
Жанна посмотрела на него с интересом энтомолога, обнаружившего вредителя.
— Нет, — сказала она. — Ты остаешься. Ты копаешь. А я уезжаю. Марина, со мной?
— Со всеми вещами! — ответила золовка.
— УБИРАЙТЕСЬ! — визжала свекровь. — Лишу наследства!
— Наследство в виде разваливающегося сарая? Оставьте себе. Это пассив, — усмехнулась Жанна.
Она развернулась и пошла к машине. Сергей остался стоять с молотком, пока его мать начинала долгую арию о «неблагодарных змеях».
Теорема одиночества
Сергей вернулся домой поздно, грязный и с выражением мученика на лице. Жанна ждала его на кухне.
— Я жду извинений, — заявил он. — Ты устроила скандал. Мама пила валерьянку.
— Ты робот? Тебе плевать на чувства? — ревел он через минуту.
— Я человек, который ценит себя, — Жанна развернула перед ним ноутбук с таблицей. — Я провела аудит отношений. Квартира моя, ипотека моя, ремонт мой. Ты здесь иждивенец, который все ресурсы сливает в бездонную бочку под названием «мама». Ты не партнер, Сергей. Ты эксплуататор.
— Ты меркантильная стерва! А где душа?
— Душа умерла, когда ты заставил меня кидать навоз. Я подаю на развод.
Сергей усмехнулся:
— Кому ты нужна? И квартиру делить будем!
— Статья 36 СК РФ, — спокойно ответила Жанна. — Имущество до брака — собственность владельца. У меня все чеки. Суд оставит тебя ни с чем.
Сергей побледнел. Его самоуверенность рухнула.
— Жанна, подожди… ну давай поговорим…
— Поздно. Проект закрыт. Срок окупаемости истёк.
Неизбежность расплаты
Прошло два месяца. Марина, сияя новой стрижкой, рассказывала в кафе:
— Знаешь, я тоже перестала к ним ездить. Формула работает!
— А Сергей? — спросила Жанна.
— Живет с родителями в детской комнате. Мама его «пилит» с утра до ночи. Денег нет, машина продана за копейки. Он теперь там единственный раб на том самом заборе. Звонил, просился пожить ко мне, но я ответила твоими же словами: «Ты шумный и дорого обходишься».
Жанна улыбнулась. Это была улыбка главного бухгалтера, у которого идеально сошелся баланс. Сергей хотел удобную жену и довольную маму, но забыл: в уравнении с тремя неизвестными один элемент всегда лишний.
На даче шел дождь. Сергей вбивал гвозди, а свекровь под зонтом кричала:
— Глубже бей, лентяй! Весь в отца! И эта твоя бывшая тебя испортила!
Сергей хотел бросить молоток и уйти, но идти было некуда. Он оказался в той самой ловушке, которую годами готовил для Жанны. Математически выхода не было.
