Зоя Степановна даже не удостоила Лидию взглядом. Она заботливо поправила салфетку на коленях и расплылась в приторной улыбке, глядя на сидящую рядом девушку:
— Кушай, деточка. Совсем ты в своих столицах исхудала, смотреть больно.
Альбина — та самая «бывшая», исчезнувшая из жизни Виктора пять лет назад и внезапно возникшая на пороге с двумя чемоданами — манерно прикусила губу:
— Ой, Зоя Степановна, Лида, наверное, обижается… Всё-таки я тут как снег на голову.
— Лида у нас женщина понимающая, — подал голос Виктор.
Он сидел напротив матери, старательно избегая взгляда жены. — Она знает, что тебе сейчас непросто. В конце концов, дом большой, места на всех хватит. Правда, Лид?
Лидия стояла у дверного косяка, чувствуя, как внутри всё каменеет. Боли больше не было. Она выгорела три дня назад, когда Лидия случайно подслушала разговор мужа с матерью в саду.
«Потерпи еще немного, — шептала тогда Зоя Степановна сыну. — Как только оформим дарственную на долю, выставим эту серую мышь вон. Твоя пара — Альбиночка. Там и гены, и связи. А Лида… что ж, попользовались её исполнительностью, и хватит».
— Подавать обед? — переспросила Лидия. Её голос звучал пугающе ровно. — А разве Альбина не может сама себе наложить? У неё ведь руки не отсохли.
В гостиной повисла тяжелая, липкая тишина. Зоя Степановна медленно отложила вилку и наконец соизволила посмотреть на невестку. В её глазах, холодных и прозрачных, как ледяная вода, закипала ярость.
— Ты как разговариваешь? Напомнить, в чьем доме ты находишься? Виктор этот особняк три года строил, каждую доску лично выбирал! А ты здесь на птичьих правах, милочка. Так что марш на кухню и делай, что сказано. Пока я не попросила сына ускорить процесс твоего выселения.
Виктор лишь кашлянул и принялся увлеченно изучать этикетку на бутылке вина. Он молчал. Человек, которому она верила семь лет, который клялся в верности, пока она тянула на себе кредиты, а её родители отдавали последние сбережения на «их общее гнездо», — теперь он просто прятал глаза.
— Твой сын действительно строил этот дом, — Лидия сделала шаг в комнату.
Она не пошла на кухню. Вместо этого она подошла к столу и с вызовом отодвинула пустой стул.
— Но он забыл одну маленькую деталь, Зоя Степановна. Он строил его на фундаменте, который закладывал мой отец. На земле, которая принадлежит моей семье уже сорок лет. И вчера эта земля вместе с домом официально сменила владельца. Теперь хозяйка здесь — моя мама. Так что руки вымыть и выйти вон придется вам. Вместе с вашей Альбиночкой.
— Глупости не болтай, — отмахнулась свекровь, хотя в её голосе впервые проскользнула тень сомнения. — Виктор сказал, что все документы в порядке. Он — единственный собственник.
— Виктор сказал это, потому что привык жить в своих фантазиях, — Лидия перевела взгляд на мужа. — Витя, ты ведь не признался маме, что участок под домом так и не был размежеван? И что твоё «разрешение на строительство» — это филькина грамота, которую тебе выписал дружок по знакомству?
Альбина нервно поправила волосы. Она явно рассчитывала на другой сценарий: слезы, мольбы и тихий уход «бывшей» жены в ночь. Но Лидия не собиралась уходить.
— Я три года проработала в земельном комитете, — продолжала она, глядя, как багровеет лицо мужа. — Я знаю каждый сантиметр этой земли. И я знаю, что этот дом по закону — самострой на чужом участке. А вчера я завершила сделку. Моя мама вступила в права наследования соседнего пая, и мы объединили участки. Теперь вся эта земля — её. От забора до забора.
Ультиматум
— И что?! — взвизгнула Зоя Степановна. — Сын вложил сюда миллионы! Мы отсудим каждый кирпич!
— Отсудите, — спокойно кивнула Лидия. — Если докажете, откуда взялись эти миллионы. Все чеки на стройматериалы оформлены на моё имя. Все договоры с подрядчиками подписывала я. А Виктор официально не работал последние два года. Он «искал себя» за мой счет, если вы забыли.
Лидия развернулась и вышла. За спиной начался хаос: свекровь принялась отчитывать сына, а Альбина жалобно заныла, что ей «обещали совсем другое».
На втором этаже, в спальне, уже лежали вещи Альбины — шелковые пеньюары и разбросанная косметика. Свекровь не теряла времени, готовя плацдарм для «новой жизни» сына. Лидия спокойно достала дорожную сумку. Главное уже было при ней: подлинник договора дарения и уведомление о расторжении брака.
«Вторая часть марлезонского балета»
Через полчаса Виктор перехватил её в коридоре. Его лицо исказила гримаса, которую он, вероятно, считал грозной.
— Ты что, самая умная? Хочешь меня без штанов оставить? В этот дом я душу вложил!
— Отпусти руку, — холодно бросила Лидия. — Не лги про душу. Ты вложил сюда мою зарплату и папину пенсию. Ты даже рабочих не мог проконтролировать — я сама лезла на стропила проверять крышу, пока ты с «партнерами» в бане сидел.
Из гостиной вышла Зоя Степановна, сменив гнев на фальшивую милость:
— Лидочка, ну зачем такие крайности? Мы же семья… Альбиночка просто погостит, она в тяжелой ситуации…
— В тяжелой ситуации сейчас вы, — отрезала Лидия. — Потому что завтра в десять утра сюда приедет бригада. Я заказала снос незаконной постройки.
Очистка территории
— Какой снос?! Ты с ума сошла?! Это пять миллионов! — Виктор побледнел так, что проступили вены на висках.
— Это пять миллионов моего терпения. Раз документов на дом нет, для закона это — строительный мусор на моем участке. Хотите спасти кирпичи? Разбирайте. У вас есть время до утра.
Когда Зоя Степановна начала угрожать прокуратурой, Лидия лишь пожала плечами:
— Идите. Расскажите там, как пытались отобрать землю, подсовывая сыну любовницу. Особенно жене прокурора — мы с ней в одном фитнес-клубе занимаемся. Думаю, ей будет крайне интересно.
Уверенность свекрови рухнула. Статус «приличной женщины» был для неё дороже всего.
— Витя, сделай что-нибудь! — вскрикнула она.
Виктор замахнулся, но Лидия даже не вздрогнула. Она просто нажала кнопку на телефоне:
— Охрана? Поднимитесь в дом. Посторонние отказываются покидать частную территорию.
Финал
Через пятнадцать минут под присмотром двух рослых парней в форме «семья» спешно паковала чемоданы. Альбина пыталась прихватить серебряные ложки и декоративные подушки, но была остановлена суровым «Положи на место. Только личное».
— Лида, — прохрипел Виктор у самого выхода. — Мы можем договориться. Я брошу Альбину. Прямо сейчас. Давай просто забудем…
— Самое противное, Вить, что я знала о ней еще месяц назад. Я ждала, что ты придешь и честно всё скажешь. Я бы даже помогла тебе на первое время. Но вы решили меня сожрать. Хотели и дом, и землю, и чтобы я вам еще обеды подавала. Выводите их.
Эпилог
Ночь была тихой. Лидия сидела на веранде, укутавшись в плед. Перед ней на ноутбуке был открыт проект нового коттеджа — светлого, с огромными окнами и её собственной мастерской.
Сносить дом она, конечно, не собиралась. Угроза была лишь способом быстро выкурить захватчиков. Теперь, когда «семья» исчезла, она спокойно оформит право собственности на себя.
Утром позвонила свекровь. Голос был надтреснутым:
— Лида, мы у тети Оли в однокомнатной… Неужели ты правда хочешь нас по миру пустить? Ведь столько лет вместе…
— Зоя Степановна, — Лидия отпила кофе. — Вы вчера сказали, что я здесь на птичьих правах. Что ж, птичка улетела. А вы остались в гнезде, которое сами же и разорили. Передайте Виктору: жду его завтра у нотариуса. Будем подписывать отказ от претензий. Иначе мой иск о возмещении убытков пустит вас по миру по-настоящему.
— Каких еще убытков? — ахнула в трубку свекровь.
— Нарушение почвенного слоя, незаконная вырубка берез при застройке… Продолжать? — голос Лидии был сух. — Список у меня длинный.
На том конце провода пошли короткие гудки. Лидия знала: они придут. Виктор подпишет любые бумаги, лишь бы избежать судов и долгов, которых ему вовек не выплатить.
Новый фундамент
Через три дня дом был официально выставлен на продажу. Лидия не хотела здесь оставаться — ей нужно было стереть из памяти и шлейф дешевых духов Альбины, и ядовитое эхо замечаний Зои Степановны.
Она стояла у ворот, когда приехали первые покупатели — молодая пара с сияющими глазами.
— Ой, какой дом чудесный! — восторженно воскликнула девушка. — Сразу видно, что строили с любовью.
Лидия едва заметно усмехнулась:
— Строили с расчетом. А любовь… Любовь — это когда тебя защищают, а не когда заставляют подавать соус. Проходите, смотрите. Фундамент здесь действительно крепкий — его закладывал мой отец.
Оставив их с риелтором, Лидия направилась к машине. В бардачке уже лежал билет на самолет. Мама ждала её в Сочи — они решили провести целый месяц, просто глядя на море и никуда не спеша.
Встреча на обочине
Проезжая мимо остановки на выезде из поселка, Лидия заметила Виктора. Он стоял у края дороги, безуспешно пытаясь поймать попутку. Его шикарное авто, которым он так хвастался перед друзьями, теперь принадлежало банку. Лидия просто перестала вносить за него платежи, а сам он, разумеется, об этом «забыл».
Она не притормозила. Напротив — прибавила скорость, чувствуя, как в салон врывается свежий ветер. Впервые за семь лет Лидия точно знала, куда ведет её дорога.
В её жизни больше не было места «бывшим», властным «мамочкам» и чужим амбициям. На её земле теперь будут расти только те цветы, которые нравятся ей самой. И никто больше не посмеет указывать ей, в чьем доме она находится.
Вкус свободы
Радио играло какую-то старую, бодрую мелодию. Лидия подпевала невпопад и смеялась — это был смех человека, который наконец-то сбросил с плеч душный мешок чужих ожиданий.
Уже в аэропорту пришло уведомление от банка: сделка одобрена, задаток поступил на счет. Сумма была внушительной — её хватило бы не просто на жилье, а на целую новую жизнь.
— Девушка, ваш паспорт, пожалуйста, — улыбнулась сотрудница на стойке регистрации.
Лидия протянула документ. Глядя на свое фото, она видела там другую женщину. Возможно, чуть более жесткую, но абсолютно свободную. И эта свобода стоила каждого кирпича, оставленного в прошлом.
