Свекровь пожаловала на мою дачу без звонка и приглашения — с таким высокомерием, будто я была обязана расстелить для неё красную ковровую дорожку от калитки до самой спальни. Вслед за ней, обливаясь потом, тащил тяжелые баулы мой деверь Павлик, а за ними, брезгливо перешагивая через весенние одуванчики, следовала золовка Оксаночка. Замыкали этот «десант» двое племянников: они с разбегу влетели в мою клумбу, хрустнув любимыми пионами.
Они приехали с чемоданами, планами на всё лето и полной уверенностью в том, что я, по сложившейся традиции, промолчу. Однако на этот раз они допустили фатальную ошибку — перепутали хозяйку. Эта дача принадлежала только мне, будучи купленной на мои добрачные накопления и оформленной исключительно на мое имя. Но для родни мужа такие детали никогда не имели значения.
Я стояла в летней кухне, методично нарезая редис, пока в глиняном кувшине настаивался холодный квас, а на плите томилась картошка с зеленью. Тем временем «гости» начали обустраиваться с пугающей наглостью.
— Леночка, что ты смотришь на нас как на привидений? — спросила Раиса Васильевна, усаживаясь в мое любимое кресло-качалку. Не дожидаясь ответа, она прокричала соседке через забор: — Петровна, мы на всё лето! Квартиру в городе сдали!
Оксана тем временем бесцеремонно распахнула холодильник:
— Мяса нет? Окрошки на всех не хватит, режь новую кастрюлю. И без лука, Павлику нельзя.
Пока Павлик пыхтел на лестнице, свекровь начала распределять комнаты: Оксане с семьей — спальню с ортопедическим матрасом, ей — гостевую, а нам с Колей — баню. «Романтика же!» — заявила она.
— И продукты закажи, — добавил Павлик сверху. — Деньги за аренду квартиры мы уже вложили в биткоины, сейчас мы на мели, так что поживем у вас на полном пансионе.
Всего десять минут потребовалось им, чтобы растоптать мой сад, распорядиться деньгами и выселить меня из собственной кровати. В этот момент из гаража вышел Коля. Оглядев хаос, он молча застыл в дверях.
Я отложила толкушку, попробовала идеальный квас и произнесла:
— Вызывайте такси обратно, Раиса Васильевна. Прямо сейчас.
Воцарилась гробовая тишина. Свекровь ахнула, начав обвинять меня в произволе и тирании. Оксана закричала о «детях» и «отсутствии сердца».
— Ты сама выставила детей на улицу, когда ради наживы сдала квартиру чужим людям, — спокойно ответила я. — Моя дача — это не санаторий для дармоедов.
Раиса Васильевна попыталась воззвать к сыну, но Коля лишь неспешно отрезал кусок сала, положил его на хлеб и, с аппетитом откусив, спокойно произнес:
— Я слышу тебя, мама. Но здесь не твой дом. И даже не мой. Здесь решает Лена.
При упоминании необходимости платить за жилье, «санаторий» мгновенно развалился. Павлик, осознав, что виртуальные деньги тают, засуетился, а Оксана начала спешно собирать сумки. Через пятнадцать минут машина с незваными гостями покинула участок.
У ворот свекровь бросила: «Лена, семья такого не забывает».
— Вот и замечательно, — ответила я. — Надеюсь, в будущем ты будешь помнить, что чужая дача — не запасной аэродром для твоих финансовых авантюр.
Окрошка в тот день получилась особенно вкусной. Видимо, потому, что в доме наконец-то не было лишних людей.
