— Решение принято, всё уже обговорено, — свекровь одарила меня лучезарной улыбкой. Но стоило мне открыть рот, как её лицо тут же окаменело.
— В воскресенье Лена переезжает в вашу двушку. Мы поставим ей диван в той маленькой комнате, где ты держишь свой компьютер. И не нужно строить из себя барыню: вполне можешь работать за ноутбуком прямо на обеденном столе.
Я не поперхнулась чаем и даже не выронила из пальцев надкушенный бублик. Моя работа — бухгалтер на удалёнке. Я веду дела пятнадцати ИП, от автосервисов до забегаловок, и прошла через всё: блокировки счетов по 115-ФЗ, внезапные проверки и клиентов, сваливающих квартальный отчет в коробки из-под ботинок. Нервы у меня давно стали стальными тросами. Я лишь невозмутимо отодвинула чашку к краю стола и внимательно посмотрела на гостью.
Тамара Васильевна — шумная, дородная женщина, свято верящая, что её слово является законом для всей семьи — уплетала мои блины со сметаной так, будто была в доме хозяйкой. Рядом с ней сидела двадцативосьмилетняя золовка Лена, усердно выскребающая ложкой остатки варенья и всеми силами изображающая страдалицу.
Мой супруг Слава — простой работяга, человек неплохой, но до ужаса боящийся материнских скандалов — виновато ковырял вилкой поверхность стола.
— Прошу прощения, Тамара Васильевна, — произнесла я максимально ровным тоном. — О каком диване и о каком месте для него идет речь?
Мы со Славой пять лет обустраивали это жилье в обычном панельном доме. Квартира не была дворцом, но я годами вкладывала в неё силы: сама клеила обои, откладывала на ламинат и оборудовала кабинет во второй комнате, где мне была необходима тишина для расчетов.
— Олечка, ну ты же понимаешь, у Лены беда! — всплеснула руками свекровь. — Её сожитель Колька выставил её за дверь! Представляешь, какой мерзавец? Девочка осталась на улице с пятилетним ребенком!
— Квартира-то у вас двухкомнатная, места хватит, — подала голос Лена, не поднимая глаз. — Только кота своего на замок в прихожей закрой, у Дениски может быть аллергия. И освободите мне нижнюю полку в холодильнике.
— Да, и еще: по утрам мне нужен полный покой. От стресса у меня мигрени, так что если начнете греметь кастрюлями в семь утра, я буду жаловаться. И Дениску в сад возить будем по очереди — мне совершенно не улыбается мотаться с вашего края города ежедневно.
Внутри меня словно сработал калькулятор. Они не просто собирались поселиться у меня, они планировали сесть мне на шею и помыкать мною, как прислугой.
Слава прокашлялся:
— Оль, ну правда… У Ленки сейчас черная полоса. Куда ей деться? Поживет пару месяцев, пока работу не найдет. Мы же семья, потеснимся.
«Семья», «потеснимся»… Как удобно призывать к уступкам, когда жертвовать комфортом должен кто-то другой. Я сложила руки на столе.
— Хорошо, давайте обсудим детали, — сказала я, глядя прямо на свекровь. — Тамара Васильевна, напомните, сколько комнат в вашей квартире? Три, верно? Улучшенная планировка. Почему Лена с внуком не переедут к родной матери?
Свекровь аж подпрыгнула:
— Оля, ты в своем уме?! У меня давление! Дениска носится как угорелый, мне покой нужен! И потом, я ведь сдаю две комнаты — это моя прибавка к пенсии!
— Ах да, сдаете, — понимающе кивнула я. — Восьми рабочим со стройки. Без договора, регистрации и налогов. Вы в курсе, что участковый уже дважды приходил к соседям из-за антисанитарии и шума? Штраф за нелегальный бизнес может съесть вашу «прибавку» на годы вперед.
Тамара Васильевна побелела, её рот нелепо раскрылся.
— Ты… ты мне угрожаешь участковым?!
— Я констатирую факты, — отрезала я и перевела взгляд на золовку. — Теперь о тебе, Лена. О «негодяе» Кольке.
Лена отложила ложку и напряглась.
— А что Колька? Он просто выгнал нас!
— Коля владеет шиномонтажом, — мягко заметила я. — Он один из моих постоянных клиентов уже три года. В среду он звонил сверять кассу и был крайне расстроен. Он рассказал мне, почему тебя выставил.
Я не повышала голоса, но каждое слово падало как камень:
— Он обнаружил, что ты два месяца воровала выручку — восемьдесят тысяч рублей. А кредитная история показала, что ты набрала микрозаймов, чтобы спускать деньги в онлайн-казино. Он выгнал тебя, потому что к нему пришли коллекторы. Он еще пожалел тебя, не заявив в полицию.
Ленка залилась пунцовым цветом и вжалась в табурет.
— Оль, это правда? — хрипло спросил Слава.
— Она врет! — пискнула золовка, но настолько фальшиво, что всё стало ясно.
— Идем дальше, — продолжила я, глядя на мужа. — О нашей квартире. Эту двушку купила я. Первый взнос — с продажи моей наследной бабушкиной недвижимости. Ипотеку я гашу со счета ИП. Твоя зарплата целиком уходит на кредит за «Ладу», бензин, пиво и коммуналку. На этом твой вклад в бюджет заканчивается. Еда, одежда, ремонт — всё на мне.
Лицо мужа залилось стыдливым румянцем. Он хотел что-то сказать, но я подняла руку.
— Никаких Лен и племянников в моем доме не будет. Тамара Васильевна, у вас трёшка. Выселяйте нелегалов, заселяйте туда дочь, продавайте дачу и гасите микрозаймы, пока дверь не разрисовали коллекторы. Ко мне — только по праздникам и по предварительному звонку.
Свекровь вскочила, скрипнув табуретом:
— Сука! Расчетливая тварь! Слава, ты слышал? Вставай и пошли отсюда! Посмотрим, как она тут одна со своей ипотекой завоет!
Они вылетели в коридор, хлопнув дверью. Я спокойно собрала чашки, отнесла в мойку и включила воду. Слава остался сидеть за столом. Собирать вещи он явно не собирался.
— Оля… — позвал он в спину. — Я правда не знал про микрозаймы. Мама сказала, что Колька просто нашел другую…
Я вытерла руки и повернулась.
— Теперь ты знаешь. И запомни: если я хоть раз услышу, что должна жертвовать комфортом ради твоих родственников — ты отправишься к матери. К нелегалам, коллекторам и истерикам. А я останусь здесь. В тишине. С котом.
Я помолчала, глядя в его растерянные глаза.
— А теперь бери губку и мой посуду. Мне нужно работать — отчет сам себя не закроет.
Я ушла в свою комнату и закрыла дверь. Через минуту с кухни донесся робкий звон посуды. Слава мыл тарелки. В моей квартире снова воцарились тишина и мои правила.
