Хоронили мать всем селом — люди помогали кто чем мог. Тетка Мария, Варина крестная, заходила часто: наставляла, пособляла по хозяйству. Кое-как Варя окончила школу, и ее пристроили на почту в соседнее село.
Красавец и «кровь с молоком»
Варя росла девушкой крепкой — про таких говорят «кровь с молоком». Лицо круглое, румяное, нос картошкой, зато глаза серые, лучистые, и русая коса толщиной в руку до самого пояса.
Первым парнем на селе считался Николай. Как вернулся два года назад из армии, так от девчат отбоя не стало. Даже городские, что приезжали на лето, не обходили его вниманием. С такой внешностью ему бы не шофером в колхозе работать, а в голливудских фильмах сниматься. Парень он был вольный, гулял вволю и с женитьбой не спешил.
Нежданная помощь
Как-то пришла к нему тетка Мария. Попросила помочь Варе — забор у девчонки совсем повалился, а без мужской руки в деревне не выжить. С огородом-то Варя справлялась, а вот дом подправить было некому.
Николай согласился без лишних разговоров. Пришел, осмотрелся и принялся командовать: то принеси, туда сбегай, подай инструмент. Варя послушно выполняла всё, что он просил. Только щеки полыхали гуще прежнего, а коса за спиной металась из стороны в сторону.
Когда парень уставал, она кормила его наваристым борщом и поила крепким чаем. Сама же сидела напротив и глаз не могла отвести, глядя, как он ест, впиваясь в черный хлеб крепкими белыми зубами.
Тайные встречи
Три дня чинил забор Николай, а на четвертый пришел просто так, в гости. Поужинали, зацепились слово за слово — так он и остался у нее ночевать. С тех пор стал захаживать. Уходил всегда до рассвета, чтобы лишних глаз не привлекать, да разве в деревне что утаишь?
— Ой, девка, зря ты его привечаешь, — выговаривала ей тетка Мария. — Не женится он. А если и пойдет под венец — намучишься. Лето придет, наедут городские красавицы, что делать будешь? Сгоришь от ревности. Не такой тебе парень нужен.
Но разве влюбленная молодость когда-нибудь слушала мудрую старость?
Плод любви
Вскоре Варя поняла, что «в тяжести». Сперва грешила на простуду или отравление: слабость навалилась, тошнота. А потом, будто обухом по голове, пришло осознание — носит она под сердцем дитя от красавца Николая.
Грешным делом думала избавиться — куда ей, совсем девчонке, ребенок? Но потом рассудила иначе: зато не одна будет. Мать ее подняла, и она справится. От отца толку всё равно было мало, только пил беспробудно. А люди… поговорят да успокоятся.
Весенняя тайна
Весной, когда пришло время снимать теплые вещи, всё село увидело ее округлившийся живот. Бабы только головами качали — мол, беда с девкой приключилась. Николай, конечно, зашел проведать, спросил прямо: что делать-то думаешь?
— А что делать? Рожать буду, — ответила Варя, не отрываясь от печи. — Ты не беспокойся, сама выхолощу. Живи, как жил.
Только по лицу ее плясали красные отсветы огня, отражаясь в глазах. Залюбовался Николай, но ушел. Раз сама всё решила — ему же легче.
Наступило лето. В село снова поприезжали городские вертихвостки, и Николаю стало совсем не до Вари. Она же потихоньку возилась на огороде. Тетка Мария помогала полоть — с животом-то уже не наклониться. Воду из колодца Варя носила по полведра. Живот был таким большим, что сельские знахарки пророчили ей богатыря.
— Кого Бог даст, — только и отшучивалась Варя.
Дорога в новую жизнь
В середине сентября она проснулась от резкой боли, будто нутро надвое разорвали. Боль то утихала, то возвращалась с новой силой. Варя бросилась к тетке Маше, та по испуганным глазам племянницы сразу всё поняла.
— Что, началось? Сиди, я сейчас! — и вихрем выскочила из хаты.
Побежала к Николаю — его грузовик как раз стоял у дома. Дачники уже разъехались, а Николай, как назло, накануне крепко выпил. Тетка Мария растолкала его, он спросонья долго не мог взять в толк, куда и зачем ехать. А когда дошло, закричал:
— До больницы десять верст! Пока за врачом, пока обратно — она уже родит. Сади ее в машину, сам повезу!
— Да как на грузовике-то? Разтрясешь всю, по дороге дитя ловить будем! — запричитала женщина.
— Значит, с нами поедешь, на всякий случай! — отрезал Николай.
Первые два километра по разбитой грунтовке ехали еле-еле. Одну яму объедут — в другую попадают. Тетка Мария тряслась в кузове на мешке. Выскочили на асфальт — прибавили ходу. Варя корчилась в кабине, закусив губу, чтобы не стонать, и придерживала живот руками. Николай вмиг протрезвел. Бросал на нее мимолетные взгляды, а сам желваками играл, сжимая руль так, что костяшки пальцев белели.
Сын
Успели. Оставили Варю в приемном покое и поехали обратно. Тетка Мария всю дорогу корила парня:
— Зачем девчонке жизнь испортил? Сирота, сама еще ребенок, а ты ей такую ношу взвалил. Как она одна с малым будет?
Машина еще не доехала до села, а Варя уже стала матерью крепкого здорового мальчика. На следующее утро ей принесли его на кормление. Она смотрела испуганными глазами на красное сморщенное личико сына, не зная, как подступиться, как к груди приложить. Снова закусила губу и начала делать всё, чему учили медсестры. Жизнь продолжалась.
Несмотря на все тревоги, сердце Вари трепетало от тихой, робкой радости. Она то и дело заглядывала в конверт с младенцем, дула на крошечный лобик, где топорщились пушистые волоски, и счастливо улыбалась своей непутевой судьбе.
Перед выпиской строгий пожилой врач, поправив очки, спросил прямо:
— За тобой приедут?
Варя лишь неопределенно пожала плечами и мотнула головой:
— Вряд ли.
Доктор вздохнул и вышел, ничего не сказав. Медсестра, ворча для виду, завернула ребенка в казенное больничное одеяло, чтобы только довезли до дома, и строго наказала вернуть при случае.
— Федор на больничной машине до села подбросит, — добавила она уже мягче. — Не на рейсовом же автобусе тебе с новорожденным трястись.
Долгая дорога в дюнах
Варя шла по коридору, опустив голову, красная от смущения и благодарности. В машине она прижимала сына к груди, и мысли её снова возвращались к тяжелому: как жить дальше? Декретные — кошкины слезы, заступиться некому. Стало горько и за себя, и за ни в чем не повинного кроху. Но стоило взглянуть на сморщенное спящее личико, как волна нежности затопила сердце, прогоняя тоску.
Внезапно машина замерла. Водитель Федор, невысокий мужчина лет пятидесяти, озабоченно посмотрел на дорогу.
— Что случилось? — всполошилась Варя.
— Дожди два дня лили, Варенька. Видишь, разлилось как? Ни проехать, ни объехать — застряну наглухо. Тут только на грузовике или тракторе соваться. Ты уж извини… Километра два осталось. Доберешься?
Последние километры
Варя посмотрела на «озеро» впереди. Сын на руках казался всё тяжелее — настоящий богатырь. Она осторожно вышла из машины и побрела по самому краю колеи. Ноги увязали в жиже по щиколотку, старые разношенные туфли предательски хлюпали. «Знать бы — в резиновых сапогах поехала бы», — промелькнуло в голове.
В какой-то момент один туфель намертво застрял в липкой грязи. Варя замерла, пытаясь сохранить равновесие. С ребенком на руках не нагнуться, не вытянуть. Так и пошла дальше — в одной туфле по холодной жиже.
Когда впереди показались огни родного села, уже начало смеркаться. Ноги онемели от холода, а всё тело бил озноб от напряжения. Варя поднялась на родное крыльцо, едва дыша, открыла дверь в хату и… замерла на пороге.
Нежданный приют
У стены стояла новенькая детская кроватка. Рядом — коляска, в которой аккуратной стопкой была сложена детская одежда. А за столом, уронив голову на руки, крепко спал Николай.
То ли скрип двери его разбудил, то ли почувствовал чей-то взгляд — он поднял голову. Перед ним стояла Варя: растрепанная, раскрасневшаяся, едва живая от усталости. Подол платья намок, ноги в грязи, а на одной — лишь серый носок.
Увидев её босую ногу, Николай подскочил как ошпаренный. Подхватил ребенка, бережно переложил в кроватку и бросился к печи за чугунком с горячей водой.
— Садись, — коротко бросил он.
Сам помог ей разуться, вымыл замерзшие ноги. Пока Варя переодевалась за печкой, на столе чудесным образом появились вареная картошка и крынка свежего молока.
Новая жизнь
Тишину прервал плач младенца. Варя присела к столу и, уже не таясь и не стыдясь, приложила сына к груди.
— Как назвала? — хрипло, будто после долгого молчания, спросил Николай.
— Сергеем. Ты не против? — Она подняла на него свои ясные лучистые глаза. В них было столько тихой любви и перенесенной боли, что у Николая защемило в груди.
— Красивое имя, — он отвел взгляд и твердо добавил: — Завтра поедем в район. Зарегистрируем пацана и распишемся сразу.
— Да это не обязательно… — начала было Варя, наблюдая за сыном.
— У моего сына должен быть отец. Всё, Варя, нагулялся. Каким мужем буду — не знаю, а сына не брошу.
Варя молча кивнула, пряча счастливую улыбку.
Через два года в их доме зазвучал еще один детский голос — родилась дочка, которую назвали Надеждой в честь Вариной матери.
Мораль этой истории проста: неважно, сколько ошибок совершено в начале пути. Важно то, что настоящие чувства и ответственность способны исправить даже самую кривую дорожку.
А что вы думаете об этой истории? Верите ли вы в то, что такие «гулящие» парни могут стать надежными мужьями? Поделитесь своим мнением в комментариях и не забудьте поставить лайк, если рассказ тронул ваше сердце!
