— Вы и так дали нам всё для старта! Квартиру, машину, бизнес — всё на блюдечке. И теперь ты всерьез хочешь, чтобы они «проспонсировали» и твою сестру? Она им кто вообще?!
Денис появился в гостиной неожиданно, полный суетливой, почти ребяческой энергии. Катя, до этого лениво листавшая журнал в полудреме, лишь мельком взглянула на мужа. За панорамными окнами двадцатого этажа переливался огнями вечерний город — привычный, безупречный фон их сытой и размеренной жизни. В воздухе едва уловимо смешивались ароматы дорогого парфюма и кофе.
— О чем ты? — равнодушно спросила она.
Денис присел на подлокотник дивана, светясь энтузиазмом, который обычно предвещал очередную «блестящую» бизнес-идею, щедро оплаченную её отцом.
— Про Алинку. Через год она оканчивает вуз, пора бы твоим родителям подсуетиться. Помочь девочке встать на ноги.
Катя удивленно вскинула брови. Слово «подсуетиться» по отношению к владельцу крупного строительного холдинга из уст её мужа звучало как минимум нелепо.
— Помочь? Ну, если попросит, папа наверняка устроит её на практику.
Денис снисходительно усмехнулся, глядя на неё как на несмышленого ребенка.
— Кать, ну какая практика? Я про серьезную помощь. Квартиру бы ей купить для начала — хотя бы однушку. И с работой вопрос решить. У твоего отца везде связи, он в два счета пристроит её на хлебное место. Им ведь это раз плюнуть.
Катя опустила журнал. Сначала ей показалось, что это неудачная шутка, но, увидев абсолютно серьезное лицо мужа, она почувствовала, как привычный уют гостиной стремительно превращается в декорации абсурдного спектакля.
— Погоди, — голос её стал холодным и твердым. — Ты предлагаешь, чтобы мои родители купили твоей сестре квартиру и нашли работу?
Денис даже не уловил интонации. Он искренне не понимал, в чем проблема.
— Конечно. Мы же одна семья. Твои родители помогли нам, это логично. Теперь очередь Алины. Не на улице же ей оставаться.
Катя встала и подошла к окну, спиной чувствуя его недоуменный взгляд.
— Денис, когда мы поженились, мои родители дали нам всё: жилье, машину, стартовый капитал для твоего бизнеса. Они до сих пор вытягивают тебя из твоих неудач. Какое отношение ко всему этому имеет твоя сестра?
— Прямое! Она — часть моей семьи, значит, и нашей тоже! — Денис начал злиться. — Твоим это капля в море, а для Алинки — настоящий старт. Неужели тебе жалко?
Катя обернулась.
— Разговор окончен. Этого не будет. Никогда.
Слово «никогда» подействовало на него как удар. Растерянность сменилась яростью.
— Ты отказываешь в помощи моей родной сестре? Я не ожидал, что ты настолько эгоистична.
— Это не эгоизм, это здравый смысл. Почему чужие ей люди должны решать проблемы твоей семьи? У Алины есть ты, есть родители. Вот вы и помогайте.
Денис презрительно фыркнул:
— Мои родители? Да у них пенсия копеечная! А мой бизнес только на ноги встает. Твоим же это ничего не стоит! Поделиться им не убудет!
В этот миг что-то внутри Кати окончательно сломалось. Она годами закрывала глаза на его потребительское отношение, но фраза «могли бы и поделиться» сорвала все маски. Для него её семья была не близкими людьми, а бездонным банкоматом.
— Ах вот оно что! — прошипел Денис, переходя на крик. — Истинное лицо вылезло! Зажравшиеся буржуи! Для вас люди — мусор, если они не приносят выгоды! Ты живешь за их счет, как принцесса, и рассуждаешь о справедливости? А я знаю, что такое настоящая семья!
Он в порыве гнева расхаживал по гостиной, даже не замечая, что пользуется всем тем, что дали эти самые «буржуи». Когда он ушел, хлопнув дверью, Катя не почувствовала ни боли, ни горя. Только пугающую ясность.
Она взяла телефон и набрала отца.
— Пап, Денис ушел. Он хотел, чтобы вы купили квартиру его сестре.
— Я понял, дочь, — ответил отец. — Что нужно сделать?
— Сменить замки. Сегодня же. И заберите его машину, она всё равно на фирме.
— Будет сделано. Мастер приедет через час.
Спустя сорок минут звук работающей дрели и скрежет металла окончательно поставили точку в их браке. Когда мастер закончил, Катя взяла тяжелый пакет с новыми ключами. Каждый поворот замка теперь означал не просто защиту имущества, а освобождение от человека, который всё это время считал её семью удобным инструментом.
Спустя два дня Денис вернулся, уверенный в том, что «проучил» жену и готов великодушно принять её извинения. Он с усмешкой вставил ключ в скважину, но тот не повернулся. Замок был заменен.
Разъяренный Денис тут же набрал номер:
— Катя, что за бред? Я не могу попасть домой! Немедленно открывай!
— Слушай, есть идея…
Голос Дениса, прозвучавший в тишине гостиной, заставил Катю вздрогнуть. Она лениво перевернула страницу журнала, не отрываясь от созерцания глянцевых картинок. За панорамным окном на двадцатом этаже уже зажигались огни мегаполиса — привычный, почти безжизненный пейзаж их комфортной, обеспеченной жизни. В воздухе витал тонкий аромат кофе и дорогого парфюма.
— М-м? О чем ты? — безучастно отозвалась она.
Денис подошел к дивану и уселся на подлокотник. Его переполняла та самая суетливая, почти детская энергия, которая просыпалась в нем всякий раз, когда ему в голову приходила очередная «гениальная» мысль. Как правило, всё сводилось к его скромному бизнесу, который, как и всё в их жизни, целиком держался на капитале её отца.
— Про Алинку. Она через год диплом получает, нужно ведь как-то устраиваться. Стоило бы твоим родителям подсуетиться, помочь девочке.
Катя подняла взгляд. Слово «подсуетиться», примененное к её отцу — владельцу крупного строительного бизнеса, — прозвучало не просто странно, а откровенно нелепо.
— Помочь? С практикой? Думаю, папа не откажет, если она сама попросит.
Денис снисходительно хмыкнул, глядя на жену свысока, словно на неразумное дитя.
— Кать, какая практика? Я про реальную помощь. Квартиру бы ей купить для старта — ну, хотя бы однушку. Чтобы был свой угол, чтобы не зависела ни от кого. И с работой вопрос закрыть. У твоего отца везде связи, он в два счета пристроит её на «теплое» место. Они же могут себе это позволить.
В гостиной воцарилась пауза. Катя хотела усмехнуться, приняв слова мужа за плохую шутку, но, взглянув на его абсолютно серьезное, полное ожиданий лицо, медленно опустила журнал. Улыбка исчезла. Роскошная обстановка, мягкий свет и огни города внезапно стали напоминать декорации абсурдного театра.
— Погоди, — голос Кати стал жестким. — Я правильно слышу? Ты предлагаешь, чтобы мои родители купили твоей сестре квартиру и нашли работу?
Денис не уловил угрозы в её тоне. Напротив, он воспринял это как готовность обсуждать детали.
— А что такого? Мы же одна семья. Твои родители помогли нам, это справедливо. Теперь логично помочь Алине. Это по-человечески, не на улице же ей оставаться после выпуска.
«Логика». Его излюбленный аргумент. В его представлении, если помогли ему — значит, обязаны помогать всему его генеалогическому древу. Катя медленно поднялась, отложила журнал и подошла к окну, повернувшись к нему спиной. Она смотрела на город, а видела лишь лицо мужа, обезображенное потребительской наглостью.
— Денис, — начала она, подбирая слова, чтобы не сорваться на крик. — Когда мы поженились, мои родители подарили нам квартиру, машину, дали капитал на твой бизнес и до сих пор гасят твои промахи своими связями. Это помощь нам. Но какое отношение к моим родителям имеет твоя сестра?
Денис вскочил, тон его стал обиженным и обвинительным.
— Как какое? Она — моя родная кровь! Часть моей семьи, а значит, и нашей! Не будь такой мелочной. Твоим это капля в море, а для Алинки — старт. Разве тебе добра жалко?
Она подняла руку, обрывая его тираду.
— Этот разговор окончен. Этого не будет. Никогда.
Слово «никогда» подействовало как пощечина. Благодушное выражение лица Дениса сменилось изумлением, а затем — упрямым гневом. Из просителя он мгновенно превратился в обвинителя.
— Ты отказываешь в помощи моей семье? Не ожидал такого эгоизма.
Катя обернулась. В ее глазах, отражавших огни ночного города, читался холод.
— Это не эгоизм, это здравый смысл. У Алины есть родители. У нее есть брат. Почему мои родители, которые тебе не родственники, должны решать проблемы твоего клана?
Денис презрительно отмахнулся.
— Мои родители всю жизнь на заводе горбатились, у них копеечная пенсия! А мой бизнес только-только встает на ноги! Твоим же это ничего не стоит — пшик! Поделились бы, не обеднели!
В этот момент внутри у Кати что-то оборвалось. Та тонкая нить терпения, которую она годами старалась сохранять, игнорируя его потребительскую сущность, лопнула. Фраза «могли бы и поделиться» превратила её родителей в его глазах в безликий банкомат.
— Мои родители и так дали нам всё для жизни! А теперь ты хочешь, чтобы они содержали и твою сестру? Она им кто?!
Это стало точкой невозврата. Денис смотрел на нее так, будто она произнесла нечто омерзительное.
— Вот оно что! — прошипел он. — Истинное лицо дочки богачей! Зажравшиеся буржуи! Для вас люди — мусор, если они не приносят выгоды!
Он метался по комнате, жестикулируя, словно актер, забыв, что стоит в квартире, купленной на деньги этих самых «буржуев», и сжимает ключи от подаренной машины. В его больной реальности он был рыцарем справедливости, а она — алчной богачкой.
— Ты живешь за их счет и даже этого не осознаешь! А я знаю, что такое настоящая семья — где все друг за друга горой!
Катя молчала. Гнев сменился ледяным спокойствием. Перед ней был не муж, а чужой человек, оскверняющий её дом.
— Всё, хватит, — сказал он, остановившись. — Я не могу находиться в этой атмосфере лицемерия. Поеду к нормальным людям.
Он сорвал куртку с вешалки и выскочил за дверь. Когда раздался щелчок замка, в квартире не стало тише — наоборот, она наполнилась звуками, которые раньше заглушало его присутствие.
Катя подошла к окну. Обиды не было. Последние слова мужа сработали как хирургический скальпель, отсекая всю иллюзию «любви». Она наконец поняла: рядом с ней был не супруг, а наглый иждивенец.
Она села в кресло и набрала номер отца.
— Пап, привет. Денис ушел навсегда. Он потребовал квартиру для сестры и работу для неё через твою фирму.
Отец помолчал, а затем ответил:
— Я понял. Что нужно сделать?
— Смените замки. Прямо сегодня. И заберите его машину, она оформлена на твою компанию.
— Сделаю. Мастер будет через час. Держись.
Через сорок минут, пока мастер менял замок, Катя слушала скрежет металла. Это был звук демонтажа её прошлой жизни. Каждый поворот ключа освобождал её от человека, считавшего её семью своим банкоматом.
Два дня спустя Денис вернулся, будучи уверенным, что жена «остыла» и ждет его возвращения. Он был полон важности, ожидая её извинений. Но ключ не вошел в замочную скважину.
— Катя, что за шутки? — рявкнул он в трубку, когда она взяла трубку. — Открывай!
Её голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций.
— Это не шутки, Денис. Замки сменены. Кстати, можешь передать сестре: в фирме отца как раз освободилось место. Твое.
Денис замер, не в силах поверить в услышанное.
— Что значит «освободилось»? Это моя работа!
— Уже нет, — отрезала она. — Машину завтра утром заберет водитель. Ключи отдашь консьержу. Не усложняй.
Он стоял в роскошном холле перед запертой дверью, с бесполезным куском железа в руке. Конструкция его «благополучия» рухнула.
— Катя… — взмолился он, но в трубке послышался сухой голос:
— Помогай своей семье сам, альфонс.
Гудки отрезали всё. Он стоял в тишине, впервые осознав, что у него нет ничего своего.
