— Нет, Вася. Владелица этой квартиры — я. И только я. А ты здесь дышишь и спишь исключительно до тех пор, пока я это позволяю. Понял?
— Ты что, Катя, совсем с ума сошла?! — Василий аж покраснел от возмущения. — У тебя сегодня какие-то гормональные сбои, а ты на нормальных людей кидаешься! Какая ты владелица?! Мы выставим нашу квартиру на продажу, деньги поделим пополам, и каждый пойдет своей дорогой!
…А начинался этот вечер на удивление мирно.
— Василий, скажи мне честно… ты решил меня бросить? — спросила Екатерина за ужином таким будничным, безразличным тоном, будто спрашивала, не пересолила ли она картошку.
Смысл её слов не сразу дошел до мужа. А когда наконец дошел, Василий чуть не подавился сочной, румяной куриной ножкой, которую как раз собирался откусить. Он просто обожал, как Катя запекала курицу — с чесночком, корочкой, просто таяла во рту. Его желудок торжествовал, губы блестели от вкусного жира, а тут — такой ледяной душ! Этот странный, резкий вопрос прозвучал абсолютно не вовремя.
— С чего это ты взяла, Катя? — он нервно сглотнул. — Ну и шуточки у тебя за ужином!
— Да так, птичка на хвосте принесла. Знаю кое-что, вот и спрашиваю. Хочу услышать твою официальную версию событий, — Екатерина смотрела на него в упор, и на её губах играла очень странная, жуткая улыбка.
— И что же ты такого знаешь, дорогая моя? И откуда? — Василий почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Его мозг лихорадочно заработал: «Где я прокололся?! Как она могла узнать о Леле?! Я же чистил все переписки, менял пароли, прятал чеки из ресторанов!».
— Всё я знаю, Вася. Всё. Так что, ты уходишь к ней или нет? Отвечай, не тяни время.
— Нет! Я вообще не понимаю, о чем ты! Что тебе в голову взбрело? — он попытался выдавить из себя обиженного, верного мужа.
Василий всё еще отчаянно надеялся, что это обычная женская паранойя. Что-то ей показалось, кто-то что-то ляпнул — вот и устраивает допрос. Он же был идеальным конспиратором все эти два года своего «волшебного, свежего» романа с Лелей!
Но Екатерина уже давно всё знала. Она не просто знала — она месяцами готовилась к этому моменту, выстраивала железобетонную «оборону», собирала доказательства, молча проглатывая боль. И сегодняшний внезапный звонок от его любовницы стал просто катализатором.
— Василий, умоляю, не прикидывайся идиотом. Ты жалко выглядишь в этой роли. Мне уже даже не больно, мне просто смешно! — Екатерина отложила вилку. — Сегодня мне звонила твоя распрекрасная Леля. И очень настойчиво просила дать тебе развод. Срочно. Видно, девочке уже совсем приспичило статус законной жены получить. Так что я повторяю вопрос: ты меня бросаешь?
— КОМУ звонила?! — Василий так оторопел, что куриная ножка выскользнула из его пальцев и с громким шлепком рухнула в тарелку.
— Мне. Своей сопернице. Вася, ты что, оглох? Я, в принципе, не против! Будь счастлив со своей молодой пассией! Я не собираюсь становиться помехой вашей неземной любви, — Екатерина весело рассмеялась.
Эта реакция просто сломала Василию систему координат.
«Что происходит?! — панически думал он. — Где истерика? Где разбитые тарелки? Где крики о моих потраченных годах?! Почему она смеется?! Здесь что-то очень, очень не так!».
— Да, Катя… Я люблю другую женщину. Раз ты уже всё знаешь, скрывать нет смысла, — выдавил из себя Василий, пытаясь добавить голосу драматизма.
А в голове пульсировала ярость: «Зачем эта глупая Лелька ей звонила?! Кто её просил лезть?! Решила ускорить процесс и устроить мне сюрприз?!».
Василий с сожалением отодвинул от себя тарелку с недоеденной курицей. Вечер был безнадежно испорчен. Всё пошло не по его сценарию. Он представлял своё заявление о разводе как-то иначе, монументальнее, с позиции сильного мужчины, который идет в новую жизнь. А вышло так, будто его поймали за руку в чужом кармане.
— Замечательно. Так что дальше, Вася? Когда собираешь манатки? Я даже помогу тебе чемоданы упаковать, — буднично, будто речь шла о поездке на дачу, сказала Катя. — Мне не трудно. Из уважения к нашему прошлому. Да и времени свободного у меня теперь прибавится.
— Нет, Вася. Владелица этой квартиры — я. И только я. А ты здесь дышишь и спишь исключительно до тех пор, пока я это позволяю. Понял?
— Ты что, Катя, совсем с ума сошла?! — Василий аж покраснел от возмущения. — У тебя сегодня какие-то гормональные сбои, а ты на нормальных людей бросаешься! Какая ты владелица?! Мы выставим нашу квартиру на продажу, деньги поделим пополам, и каждый пойдет своей дорогой!
…А начинался этот вечер на удивление мирно.
— Василий, скажи мне честно… ты решил меня бросить? — спросила Екатерина за ужином таким будничным, безразличным тоном, будто спрашивала, не пересолила ли она картошку.
Смысл её слов не сразу дошел до мужа. А когда наконец дошел, Василий едва не подавился сочной, румяной куриной ножкой, которую как раз собирался укусить. Он просто обожал, как Катя запекала курицу — с чесночком, корочкой, просто таяла во рту. Его желудок торжествовал, губы блестели от вкусного жира, а тут — такой ледяной душ! Этот странный, резкий вопрос прозвучал абсолютно не вовремя.
— С чего это ты взяла, Катя? — он нервно сглотнул. — Ну и шуточки у тебя за ужином!
— Да так, птичка на хвосте принесла. Знаю кое-что, вот и спрашиваю. Хочу услышать твою официальную версию событий, — Екатерина смотрела на него в упор, и на её губах играла очень странная, жуткая улыбка.
— И что же ты такого знаешь, дорогая моя? И откуда? — Василий почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Его мозг лихорадочно заработал: «Где я прокололся?! Как она могла узнать о Леле?! Я же чистил все переписки, менял пароли, прятал чеки из ресторанов!».
— Всё я знаю, Вася. Всё. Так что, ты уходишь к ней или нет? Отвечай, не тяни время.
— Нет! Я вообще не понимаю, о чем ты! Что тебе в голову взбрело? — он попытался выдавить из себя обиженного, верного мужа.
Василий все еще отчаянно надеялся, что это обычная женская паранойя. Что-то ей показалось, кто-то что-то ляпнул — вот и устраивает допрос. Он же был идеальным конспиратором все эти два года своего «волшебного, свежего» романа с Лелей!
Но Екатерина уже давно все знала. Она не просто знала — она месяцами готовилась к этому моменту, выстраивала железобетонную «оборону», собирала доказательства, молча глотая боль. И сегодняшний внезапный звонок от его любовницы стал просто катализатором.
— Василий, умоляю, не притворяйся идиотом. Ты жалко выглядишь в этой роли. Мне уже даже не больно, мне просто смешно! — Екатерина отложила вилку. — Сегодня мне звонила твоя распрекрасная Леля. И очень настойчиво просила дать тебе развод. Срочно. Видно, девочке уже совсем припекло статус законной жены получить. Так что я повторяю вопрос: ты меня бросаешь?
— КОМУ звонила?! — Василий так опешил, что куриная ножка выскользнула из его пальцев и с громким шлепком рухнула в тарелку.
— Мне. Своей сопернице. Вася, ты что, оглох? Я, в принципе, не против! Будь счастлив со своей молодой пассией! Я не собираюсь становиться помехой вашей неземной любви, — Екатерина весело рассмеялась.
Эта реакция просто сломала Василию систему координат.
«Что происходит?! — панически думал он. — Где истерика? Где разбитые тарелки? Где крики о моих потраченных годах?! Почему она смеется?! Здесь что-то очень, очень не так!».
— Да, Катя… Я люблю другую женщину. Раз ты уже все знаешь, скрывать нет смысла, — выдавил из себя Василий, пытаясь добавить голосу драматизма.
А в голове пульсировала ярость: «Зачем эта глупая Лелька ей звонила?! Кто её просил лезть?! Решила ускорить процесс и устроить мне сюрприз?!».
Василий с сожалением отодвинул от себя тарелку с недоеденной курицей. Вечер был безнадежно испорчен. Все пошло не по его сценарию. Он представлял свое заявление о разводе как-то иначе, монументальнее, с позиции сильного мужчины, который идет в новую жизнь. А вышло так, будто его поймали за руку в чужом кармане.
— Прекрасно. Что дальше, Вася? Когда собираешь манатки? Я даже помогу тебе чемоданы упаковать, — буднично, будто речь шла о поездке на дачу, сказала Катя. — Мне не трудно. Из уважения к нашему прошлому. Да и времени свободного у меня теперь прибавится.
— СТОП! Какие манатки?! Что значит — собираешь?! Может, я вообще никуда съезжать не собираюсь! Мне этот район нравится, до работы близко! Я тут полжизни прожил! — возмутился Василий, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Мы еще должны всё решить!
— Вася, ты хорошо себя чувствуешь? Температуры нет? Может, вызвать скорую? А то ты несешь какую-то абсолютную дичь, — Катя смотрела на него с откровенной насмешкой.
— Нормально я себя чувствую! — он вытер пот со лба. — При чем тут врач?!
— При том, дорогой мой, что если мужчина уходит к молодой любовнице, то он собирает свои трусы и уходит К НЕЙ. А не остается жить с бывшей женой! Ой, наплачется с тобой твоя Лелька… Что-то ты совсем плохенький стал, не тянешь! — женщина снова рассмеялась.
— Екатерина, не переходи границы! Мы не обсуждали квартирный вопрос! Может, это ты съедешь, а я останусь! Ты об этом не думала?! А то раскомандовалась в общей квартире!
— Нет, Вася, не думала. Потому что это противоречит логике и закону.
— Какому еще закону?! Я совладелец! У меня тут законная половина! — взорвался Василий, срываясь на крик. — Мы продаем квартиру, делим деньги, и я покупаю нам с Лелей новое жилье!
— А нет у тебя никакой половины, Вася, — спокойно, чеканя каждое слово, сказала Екатерина. Она встала, подошла к серванту и бросила перед ним на стол папку с документами. — Смотри. Читай внимательно. Владелица тут ОДНА. Я.
Василий дрожащими руками открыл папку. Там лежал Выписка из реестра недвижимости. Владелица: Екатерина Ивановна. Доля: 1/1.
— Это что за бумажка?! Это подделка! Фальшивка! Это криминал, Катя! Ты за это сядешь! — вопил он, покрываясь пятнами.
— Это настоящий документ с мокрой печатью. Ты потерял свою долю ровно год назад. Как раз тогда, когда добрые люди принесли мне фотографии, где ты тискаешься со своей Лелей на корпоративе.
Екатерина больше не смеялась. Её глаза стали холодными и жесткими.
— Не думай, что мне не было больно. Мы прожили двадцать лет, детей на ноги поставили. А ты променял всё это на свежую юбку в офисе. Но я не стала устраивать истерик. Я решила, что мне нужна компенсация за мою растоптанную молодость и предательство. А как иначе? Я должна была ждать, пока ты сам меня выставишь с голой задницей? Остаться на старости лет в какой-то комнатке в общежитии, пока вы с любовницей будете жить на мои деньги?!
— Это подло! — заревел Василий. — Женщина, с которой я столько прожил, оказалась такой тварью!
— Про подлость и ложь не тебе мне рассказывать. Ты в этом мастер спорта! Помнишь, как в прошлом году ты загремел в хирургию с прободной язвой? Ты лежал под капельницами, слабенький, напуганный… Я тогда быстро подсуетилась. Принесла тебе документы якобы на согласие о капитальном ремонте дома и замене труб. А ты, гений мой, не читая, подмахнул дарственную на свою долю квартиры. Добровольно подарил жене имущество! Какая благородная компенсация за моральный ущерб!
— Я был под обезболивающими! Я был в неадеквате! Я в суд подам! Это мошенничество! — бился в истерике Василий.
— Подавай. Хоть в Страсбургский суд. Только мой адвокат уже собрал справки от врача, что в тот день ты был в полном сознании, ориентировался в пространстве и не принимал наркотических препаратов. Ты ничего не докажешь, Вася. Закон на моей стороне. А теперь… иди пакуй свои вещи. Твоя любовь заждалась.
В тот же вечер Василий, красный, потный и разбитый, стоял с двумя большими чемоданами на пороге арендованной квартиры своей Лели.
— Лелечка, птичка моя… только ты меня любишь по-настоящему. Вокруг одни мошенники и гадюки… — проскулил он, пытаясь её обнять.
Леля, одетая в короткий шелковый халатик, озадаченно смотрела на его баулы.
— Вася… а что это такое? Почему ты с чемоданами приперся в мою съемную комнату? Ты что, не выставил ту старую каргу из квартиры?!
— Нет, Леля… это она меня выставила. Она хитростью переписала хату на себя… Я теперь… бомж. Но мы что-нибудь придумаем, любимая! Вместе мы сила!
Леля побледнела, её милое личико вмиг стало хищным и злым.
— Ты издеваешься?! Я уже предупредила хозяйку, что завтра съезжаю! Я думала, мы поедем в твою роскошную трехкомнатную квартиру! А ты приперся с двумя сумками трусов?! И куда мы теперь?! На вокзал?!
— Леля… деньги ведь не главное…
— Пошел вон, идиот! Мне старые нищеброды без метров не нужны! — она со злости толкнула его чемодан и с силой захлопнула дверь прямо перед его носом.
Василий остался стоять на темной лестничной площадке. Без квартиры. Без жены. Без молодой любовницы. Только с двумя чемоданами, в которых лежали его старые вещи и разрушенные иллюзии. Карма — дама безжалостная. И бьет она очень, очень больно.
