— Ты бы хоть парео накинула, людей пугаешь своими телесами, — лениво протянул Виталик. Он перевернулся на живот, нарочито небрежно стряхнув песок в мою сторону. — Реально, мам, ну куда в раздельном-то в твоем возрасте?
Даша, не отрывая взгляда от телефона, лишь молча кивнула, привычно поддерживая мужа. Я спокойно поправила лямку лифа, вспоминая свое утреннее отражение в зеркале. Для пятидесяти двух лет картина была более чем достойная — спортзал три раза в неделю давал о себе знать.
— А что именно не так? — с ледяным спокойствием спросила я, доставая крем и игнорируя его хамский тон.
Виталик хохотнул — мерзко так, с присвистом, явно наслаждаясь безнаказанностью.
— Ну, кожа уже не персик, Елена Петровна. Гравитация — бессердечная ты сударыня!
Он осекся, поймав мой тяжелый взгляд, но наглости не убавил. Этот отпуск оплатила я: от перелета бизнес-классом до последнего коктейля, который зять сейчас важно цедил через трубочку. У Виталика уже три года длился «сложный период поиска себя», пока моя дочь работала на двух ставках. Он же «визуализировал успех» на диване и периодически требовал смены обстановки, жалуясь на домашнее давление.
— Виталь, может, ты сходишь за водой? — тихо, почти виновато попросила дочь.
— Да щас, разбежался по такой жаре. Вон мама пусть сходит, ей полезно двигаться, суставы разминать.
Я медленно встала, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. На пляже было людно: крики чаек мешались с воплями торговцев, создавая идеальные декорации для моего выхода. Я специально дождалась самого пика зноя, когда отдыхающие лежали буквально друг у друга на головах.
— Слышь, Даш, ну скажи ей! Ну стыдоба же, люди смотрят! — не унимался зять, повышая голос для привлечения публики.
Он обожал работать на аудиторию, считая себя неотразимым оратором. Вокруг начали поворачивать головы, а симпатичная блондинка на соседнем шезлонге даже спустила очки на нос.
— Виталик, прекрати, — прошипела Даша, вжимаясь в лежак.
— А чё прекрати? Я правду говорю, эстетика должна быть во всем!
Я молча взяла пляжную сумку и одним движением скинула легкую накидку, оставаясь в ярком бирюзовом бикини. Виталик аж привстал на локте, чтобы его «остроумный» комментарий долетел до самых дальних рядов.
— Фу, старуха в бикини! — зять громко загоготал, тыча в меня пальцем.
Я медленно, с царственным достоинством повернулась к нему спиной. В ту же секунду его смех оборвался. Локоть Виталика соскользнул с подлокотника, и он с грохотом рухнул лицом в песок, нелепо дрыгнув ногами.
Он упал не от смеха, а от дикого ужаса.
Вчера вечером я зашла в салон на набережной. Мастер Никита полчаса смеялся до слез, выводя трафарет специальной стойкой краской. Он даже денег не взял, заявив, что это «лучшее представление сезона». Я стояла к зятю спиной, специально чуть прогнувшись, чтобы черные готические буквы читались идеально.
Надпись поперек моих лопаток гласила:
«ВИТАЛИК, ТВОЯ ЛЮБОВНИЦА СВЕТА ЖДЕТ ОПЛАТУ ЗА САУНУ. ТЕЩА ВСЁ ЗНАЕТ».
А чуть ниже, шрифтом поменьше, красовалось дополнение:
«P.S. ДЕНЬГИ НА ЭТОТ ОТПУСК Я ЗАБЛОКИРОВАЛА».
На пляже повисла звенящая пауза, которую нарушил чей-то громкий хрюкающий смешок. Через секунду в голос захохотала блондинка в очках, и волна хохота покатилась по рядам, как морской прибой.
— Мам?.. — голос Даши предательски дрогнул.
Я не спеша повернулась обратно. Виталик барахтался в песке, пытаясь встать, но окончательно запутался в полотенце. Его лицо пошло багровыми пятнами.
— Это… это шутка такая? — просипел он, отплевываясь. — Мама спятила на солнце!
Даша смотрела на мою спину остекленевшим взглядом, а потом медленно перевела взор на мужа. В её глазах не было слез — только странное выражение внезапного освобождения. Будто она долго тащила тяжелый чемодан без ручки и вдруг поняла, что его можно просто бросить здесь. В песке.
— Света? — спросила она пугающе буднично. — Это та самая, которая у тебя «менеджер по логистике»?
Виталик замер, окончательно понимая, что земля уходит у него из-под ног.
— Дашуль, ты чего, это бред! Это фотошоп! То есть… татушоп какой-то!
Он нес полную ахинею, жалко пытаясь отползти подальше от гогочущей толпы. Многие отдыхающие уже открыто снимали нас на телефоны, предвкушая миллионы просмотров в соцсетях.
— Елена Петровна, браво! — выкрикнул плотный мужчина с соседнего ряда, весело салютуя мне банкой холодного пива.
Я не стала скромничать. Картинно, с достоинством поклонилась во все стороны и громко, на весь пляж, объявила:
— Спасибо всем! Гастроли окончены. Развод оплачен!
— Мама, — Даша поднялась и решительно подошла ко мне.
Она взяла мое парео, но вместо того чтобы прикрыться самой или спрятать меня, скрутила ткань в тугой, тяжелый жгут.
— Ты правда заблокировала карту? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.
— Пять минут назад через приложение. И обратные билеты на его имя тоже аннулировала.
Виталик побледнел так стремительно, что стал цветом как подкисшая сметана.
— Вы чего? Бабы, вы спятили?! У меня же ни копейки в кармане!
— Зато у тебя есть Света, — усмехнулась я. — Пусть она тебе билет и покупает. Логистика — это же её профиль, разве нет?
Даша вдруг рассмеялась — не истерично, а на удивление легко и звонко. Она размахнулась и со свистом хлестнула скрученным парео Виталика по ногам.
— А ну пошел вон отсюда!
— Даш, ты чё?!
— Вон! — рявкнула она так, что даже чайки на мгновение притихли. — И чтобы в номере духу твоего не было! Вещи заберешь у администратора.
Виталик затравленно огляделся в поисках поддержки, но симпатии толпы были целиком на стороне «старухи в бикини». Он вскочил, подхватил свои шлепки и, прихрамывая, потрусил к выходу с пляжа под улюлюканье подростков.
Я выдохнула, чувствуя, как спину печет вовсе не от стыда, а от ласкового южного солнца.
— Хороший шрифт, — оценила Даша, разглядывая мою спину уже спокойным взглядом. — Готический?
— Вроде того. Никита очень старался вывести каждую букву.
— А про Свету ты как узнала?
— У него телефон синхронизирован с планшетом, который он имел неосторожность оставить дома, — пояснила я. — Гений конспирации, что тут скажешь.
Мы вернулись на шезлонги. Пляж постепенно успокаивался, люди возвращались к своим кроссвордам. Только блондинка на соседнем месте подмигнула мне и показала большой палец.
— Мам, — Даша надела темные очки, скрывая глаза. — А крем остался?
— Конечно.
— Помажь мне спину, пожалуйста, а то сгорю к чертям собачьим.
Я выдавила прохладное масло на ладонь.
— А с Виталиком что делать будем? — спросила я, аккуратно растирая средство по плечам дочери.
— Ничего, — Даша сладко потянулась, глядя на бескрайнюю синеву моря. — Пусть ищет себя дальше. Только теперь — исключительно за свой счет.
Она помолчала секунду и с улыбкой добавила:
— А бикини у тебя и правда классное. Этот цвет тебе очень идет.
Я откинулась на спинку шезлонга. Да, надпись придется оттирать мочалкой полвечера, но, боже мой, оно того стоило.
Вечером мы отправились в лучший ресторан отеля. Виталика в номере уже не было — лишь сиротливо валялся под кроватью один дырявый носок, словно символ его ушедшей эпохи. Мы заказали рыбу на гриле и бутылку самого дорогого вина.
— За «старух»? — предложила тост Даша, весело чокаясь со мной.
— За свободных женщин, — поправила я. — И за качественную логистику.
Мы смеялись так искренне, что официанты невольно улыбались нам в ответ. В этот момент на мой телефон пришло уведомление от банка: «Попытка списания отклонена. Недостаточно средств».
Виталик пытался купить билет на автобус. Но его кредитный лимит был исчерпан моим терпением. Я с удовольствием заблокировала экран смартфона и заказала нам самый большой десерт из меню.
