— Олечка, ты уж извини, но мы завтра не придем, — голос свекрови, Маргариты Васильевны, звучал в трубке с той специфической, тягучей скорбью, которую обычно приберегают для похорон. — У Жанны опять экзистенциальный кризис, она плачет со вчерашнего вечера, а у меня на фоне её стресса давление скачет, как ошалелое. Так что ваш ресторан отменяется.
Только вот «хоронили» они сейчас мой юбилей. Тридцать пять лет. Ресторан «Усадьба», оплаченный банкет на пятнадцать человек, заказанный фаршированный судак и торт с фейерверками.
Я посмотрела на часы. Восемь вечера. До торжества оставалось меньше суток.
— Маргарита Васильевна, — спокойно ответила я, — но ведь всё уже заказано и оплачено. Василий специально взял два выходных, чтобы собрать за столом всю вашу родню.
— Ой, ну что ты из-за куска мяса трагедию делаешь! — мгновенно «выздоровевшим», звонким голосом парировала свекровь. Бывший товаровед советской закалки, она умела менять тональность быстрее, чем перекупщик — ценники. — Съедите сами. Завернете в контейнеры. Вася покушает. Всё, Олечка, мне нужно Жанне капли накапать.
В трубке раздались гудки. Я положила телефон на стол. Как медсестра с пятнадцатилетним стажем, я прекрасно знала: при настоящем гипертоническом кризе человек не использует в речи словосочетание «экзистенциальный кризис» и дышит ровно. Маргарита Васильевна лгала с физиологическим комфортом абсолютно здорового человека, которому просто лень ехать на другой конец города к нелюбимой невестке.
На следующий день за огромным столом, уставленным закусками, сидели трое: я, мой муж Вася и моя тринадцатилетняя дочь от первого брака, Света. Светочка, худенькая отличница, виновато поглядывала на меня, а Вася — суровый мужчина, торгующий автозапчастями — мрачно кромсал ножом несчастного судака.
— Оль… ну ты это… не обижайся на них, — буркнул он, не поднимая глаз. — Мама старенькая, Жанка дурная.
— Я не обижаюсь, Васенька, — я улыбнулась. — Ешьте. За всё уплачено.
Я действительно не скандалила. Зачем сотрясать воздух, если можно сделать выводы? Родня мужа привыкла паразитировать на нашей семье, воспринимая меня как досадное приложение к Васиному кошельку. В моей голове уже начал вырисовываться очень четкий, математически выверенный план.
Прошло полгода. Приближался ноябрь — время шестидесятипятилетия Маргариты Васильевны. Подготовка началась за месяц. Свекровь звонила каждый день, мечтая повторить размах своей молодости. Разумеется, за счет «любимого сына».
В один из вечеров они с Жанной заявились к нам на ужин. Жанна, женщина тридцати трех лет с амбициями Илона Маска, нигде не работала уже лет пять — якобы рынок труда был не готов к её талантам «стратега».
— Мне тут звонили из одного холдинга, звали старшим менеджером, — презрительно скривила губы золовка, — но я отказалась. Там оклад копеечный.
Я отпила чай и ровно заметила:
— Стратеги, Жанна, обычно просчитывают жизнь на шаг вперед. А твоя стратегия пока ограничивается маршрутом от дивана до маминого холодильника.
Жанна поперхнулась. Красные пятна возмущения поползли по её шее.
— Оля! Что ты себе позволяешь?! — взвизгнула свекровь. — Жанна в поиске себя! А мы пришли обсудить юбилей! Вася, ты обещал маме ресторан!
Тут в игру вступила я:
— Конечно, Маргарита Васильевна. Василий всё оплатит. Более того, я лично займусь организацией. Выберите лучшее заведение. «Золотой фазан»? Прекрасно. Зовите всех подруг и родственников. Я всё забронирую.
В течение месяца я была идеальной невесткой. Согласовывала меню, рассадку, цвет салфеток. Я поехала в «Золотой фазан» и заключила договор. Есть в ресторанном бизнесе правило: если банкет не предоплачен полностью, заведение берет лишь задаток за бронь, а основной счет выставляется по факту. Я внесла пять тысяч рублей, а в графе «Заказчик» аккуратно вписала паспортные данные Маргариты Васильевны.
Наступила суббота. Банкет был назначен на пять вечера.
В половине четвертого Вася уехал на склад — я заранее шепнула его поставщику, что муж очень ждет дефицитную партию запчастей именно сегодня. Вася, как истинный коммерсант, застрял в пробках на МКАДе.
В 16:15 я налила себе кофе, села в кресло и набрала номер свекрови.
— Да, Олечка! Мы уже выезжаем! — гремел её жизнерадостный голос.
— Маргарита Васильевна, какое горе, — произнесла я ледяным тоном. — Мы не приедем.
В трубке повисла пауза.
— То есть… как это не приедете? Вася где?
— У Васи экстренные проблемы на складе. А у меня… понимаете, Светочке срочно задали реферат по биологии, а у меня на фоне этого кортизол подскочил. Прямо скачет и скачет. Так что мы остаемся дома.
— Ты с ума сошла?! — закричала свекровь. — Там гости! Там стол на тридцать человек! Кто будет платить?!
— Ну что вы из-за куска мяса трагедию делаете? — парировала я её же словами. — Съедите сами. Завернете в контейнеры. Всё, Маргарита Васильевна, мне нужно Светочке капли накапать.
Я положила трубку. Мой «экзистенциальный кризис» прошел на удивление быстро и безболезненно.
— Оля! Ты в своем уме?! — голос свекрови сорвался на ультразвук. — У меня тридцать гостей уже к ресторану подъезжают! Вы же обещали оплатить банкет! Как мы за столы сядем?!
— А в чем проблема? — я сделала маленький глоток кофе. — Бронь на ваше имя, столы накрыты. Задаток в пять тысяч я внесла, так что вас пустят. А дальше… ну, вы же бывший торговый работник, Маргарита Васильевна, разберетесь. Закажете по меню, каждый оплатит свой счет. Или достанете свои сбережения — те самые, что вы на «черный день» копили. Считайте, что он настал.
— Да ты… да вы… да мы же пустые поехали! Мы думали, Вася всё закроет! Жанна вообще без копейки! Это позор перед людьми! — она задыхалась от ярости, понимая, что ловушка захлопнулась.
— Ну, что вы из-за куска мяса трагедию делаете? — ласково вернула я ей её же фразу полугодовой давности. — Не расстраивайтесь, а то давление подскочит. Хорошего вечера.
Я сбросила вызов и отправила номер свекрови в черный список. По крайней мере, на сегодня.
Через полчаса телефон взорвался звонком от Василия. Он кричал, что мать бьется в истерике у входа в ресторан: администратор требует подтвердить платежеспособность на сто тысяч рублей, прежде чем подавать горячее.
— Вася, — прервала я его крик ледяным тоном. — Полгода назад твоя мать плюнула мне в лицо в мой день рождения. Она оставила нас с оплаченным рестораном и испорченным праздником. Ты тогда это проглотил. Сегодня она получила ровно то же самое.
Я сделала паузу, чтобы каждое слово дошло до адресата:
— Если ты сейчас сорвешься туда и оплатишь этот цирк — домой можешь не возвращаться. Вещи соберу к утру. Выбирай, кто твоя семья: паразиты, которым нужны только твои деньги, или мы со Светой.
Василий замолчал. В трубке было слышно только шуршание шин по асфальту. Он не был глупым мужиком, просто годами ехал по привычным рельсам «сыновнего долга». Но сейчас рельсы закончились.
— Понял, — тихо сказал он. — Я еду домой. Купить торт?
— Купи, — улыбнулась я. — И икры захвати.
Маргарита Васильевна в тот вечер так и не накормила своих подруг. Под предлогом внезапного приступа мигрени она отменила банкет прямо в фойе «Золотого фазана», окончательно потеряв лицо щедрой хозяйки перед своей свитой. Жанне и вовсе пришлось занимать деньги у таксиста на обратную дорогу.
С тех пор в нашей квартире воцарилась идеальная, благословенная тишина. Родня мужа больше не является к нам без приглашения и не требует спонсорской помощи. А если у кого-то из них и случается «экзистенциальный кризис», они переживают его на своей территории. И исключительно за свой счет.
