Денис присел на край кровати и бережно поправил ей подушку.
— Не просто потянем, Аль. Мы сделаем из этой «сталинки» конфету. Стены там вечные, а полы… Ну, сняли старые доски, положим паркет. Я возьму еще заказов. В стеклодувной мастерской сейчас сезон, неон для баров разлетается как горячие пирожки.
— Мне так неловко, что я свалилась в самый неподходящий момент, — она виновато улыбнулась мужу. — Решила сэкономить сто рублей на автобусе, прошлась под дождем, а теперь на одни лекарства ушла тысяча.
— Перестань. Ты у меня кремень, просто организму нужна пауза. — Он ласково убрал прядь волос с её горячего лба. — Я отъеду на пару часов? Нужно сдать заказ, иначе попаду на неустойку. Поспишь?
— Иди, конечно. Только, Денис… — она замялась, и в глазах мелькнула тень тревоги. — Если твоя мама позвонит… не говори ей, что я болею. Она опять начнет про мою «дефектность».
— Не позвонит. После той дикой истории с «беременностью» Оли я с ними вообще не горю желанием общаться. Спи.
Денис коснулся губами её виска и тихо вышел. Щелкнул замок. Алина осталась в тишине съемной квартиры — места временного, но ставшего для неё единственным убежищем. Она закрыла глаза, надеясь, что черная полоса позади, и провалилась в тяжелую, липкую дремоту.
Глава 2: Незваные гости
Её разбудил резкий, скрежещущий звук. Кто-то ковырял в замке.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Денис? Нет, он открывает дверь почти бесшумно. А здесь — грубый лязг железа, словно замок пытались выломать родным ключом.
Дверь распахнулась. В прихожую ввалились двое. Услышав их голоса, Алина оцепенела.
— Фу, ну и духота! Мам, ты уверена, что его нет? — капризно протянула Оля, сестра Дениса.
— Уверена. Я видела, как машина отъехала. А эта наверняка шляется по магазинам, тратит деньги моего сына, — ответил властный голос Галины Ивановны.
Алина похолодела. У них остались ключи. Полгода назад Денис дал матери дубликат «на всякий пожарный», а забрать забыл. Тогда они еще пытались играть в приличную семью, пока не случился грандиозный скандал.
Воспоминание:
Галина Ивановна, заламывая руки, умоляла отдать квартиру Алины «несчастной» Оле, которая якобы ждала ребенка от бросившего её подлеца. Денис почти сдался, пока Алина случайно не увидела «беременную» золовку на остановке — с сигаретой в зубах и абсолютно плоским животом.
— Проходи, не разувайся, тут всё равно не хоромы, — скомандовала свекровь. — Нужно найти документы на ту квартиру. Если по-хорошему не понимает, будем действовать иначе. Скажем, что у Дениса огромные долги, пусть продает свою халупу и спасает мужа. Она дура влюбленная — поверит.
Глава 3: Столкновение
Алина хотела встать, закричать, выгнать их, но тело было ватным от высокой температуры. Она лишь слушала, как злость внутри начинает вытеснять слабость.
Дверь в спальню распахнулась. Галина Ивановна вошла по-хозяйски, но, заметив Алину в постели, лишь на секунду замялась.
— Ой. А ты, оказывается, дома, — в её голосе не было и тени раскаяния. Только досада.
— Что вы здесь делаете? — Алина приподнялась на локтях. — Уходите немедленно.
— Ты мне не указуй! — свекровь сузила глаза. — Мы решили, что хватит эгоизма. Та квартира стоит пустая, а у Оли жизнь не устроена. Перепиши жилье на сестру мужа, всё равно у вас денег на ремонт нет.
— Вы в своем уме? Это мое наследство! — Алина потянулась за телефоном. — Я звоню Денису.
— Не смей! — взвизгнула Оля и кинулась к шкафу. — Ишь, вырядилась! Посмотри, мам, сколько шмоток! Вот куда деньги брата уходят!
Оля с остервенением начала рвать дверцы шкафа, выбрасывая вещи на пол. Свитера, платья, коробки — всё летело под ноги и топталось грязными кроссовками.
— Прекрати! Пошла вон! — Алина, собрав последние силы, вскочила и схватила золовку за руку.
В этот момент Галина Ивановна шагнула вперед:
— Не трогай мою дочь, гадина!
Мощный толчок отбросил ослабленную болезнью Алину назад. Она запнулась о груду одежды и тяжело упала на бок, ударившись животом об острый угол прикроватной тумбочки.
Глава 4: Точка невозврата
Резкая, пронзительная боль прошила низ живота. В глазах потемнело. Алина скорчилась на полу, хватая ртом воздух.
— Ну вот, опять актрису включает, — фыркнула Оля, поправляя растрепанные волосы. — Пошли, мам. Придем, когда брат будет. Скажем, что она сама в истерике всё раскидала.
— Вставай, не позорься, — бросила свекровь, глядя на невестку с нескрываемым презрением. — Мы еще не закончили.
Дверь захлопнулась. Алина осталась лежать на полу среди разгромленной комнаты. Боль не уходила — она становилась горячей, тягучей и пугающей. Сквозь туман в голове пробилась одна единственная мысль: нужно выжить. Любой ценой.
Дрожащими пальцами она нащупала телефон и нажала кнопку вызова.
Денис влетел в приемный покой, едва не снеся двери. Его руки, привыкшие к филигранной работе со стеклом, сейчас мелко дрожали. Увидев на халате врача бурое пятно, он невольно содрогнулся.
— Где она? — голос сорвался на хрип.
Пожилой врач снял очки и устало потер переносицу.
— Вы муж? Успокойтесь, жизни вашей жены угрозы нет. Но… беременность сохранить не удалось. Срок был пять-шесть недель, возможно, вы и сами еще не знали точно. Травма, вирус, стресс — организм просто отверг плод.
Мир вокруг Дениса не рухнул. Он просто в одно мгновение стал серым и плоским. Беременность… Они так долго ждали этого чуда, боялись даже дышать в сторону своей надежды. Алина, верно, хранила это в тайне, готовя сюрприз.
— Кто это сделал? — в его голосе теперь не было эмоций, только холод.
— Она сказала, что упала. Но гематома характерная, — врач отвел взгляд. — Сказала, что к ней приходили родственники. Был скандал.
Денис вошел в палату. Алина казалась прозрачной на фоне белых простыней. Она не плакала. Просто отвернулась к стене, когда он сел рядом.
— Они толкали меня, Денис. Оля швыряла вещи, мать толкнула… Я не удержалась.
Этого было достаточно. Внутри Дениса не было ярости — там образовалась черная дыра, ледяная пустота, всасывающая в себя всё: жалость, сомнения, сыновний долг.
— Я разберусь, — тихо произнес он. В этом слове было столько металла, что Алина испуганно обернулась, но мужа в палате уже не было.
Глава 6: Точка невозврата
Он ехал к матери, строго соблюдая правила. Никакой спешки, никакого безумия. Это было страшное спокойствие перед идеальным штормом. Он не планировал месть — он ехал поставить точку. Жирную и окончательную.
Дверь в квартиру матери была приоткрыта — в коридоре пахло ванилью, пекся пирог. В гостиной работал телевизор, Оля лениво листала ленту соцсетей на диване, а Галина Ивановна чинно пила чай. Идиллия.
— О, явился! — мать расцвела фальшивой улыбкой, которая тут же померкла. — Твоя-то уже нажаловалась? Видел, какой бардак она устроила, когда мы…
Денис не ответил. Он молча прошел к огромному серванту — главной гордости матери, где за стеклом сверкал хрусталь и чешский сервис. Одним резким, мощным движением он опрокинул верхнюю секцию шкафа.
Грохот был оглушительным. Звон бьющегося стекла и крики женщин слились в единый хаос. Осколки разлетелись веером.
— Ты что творишь?! — закричала мать, вскакивая. — Ты с ума сошел?!
Денис развернулся. Его лицо было каменной маской. Он подошел к прихожей, сорвал с вешалок шубы и пальто матери и сестры и бросил их на пол — прямо в месиво из хрустальных осколков и разлитого чая. Он начал методично, тяжело втаптывать дорогую одежду в грязь и битое стекло.
— Перестань! Я милицию вызову! — завыла Галина Ивановна. — Сынок, опомнись!
Денис остановился. Он подошел к матери вплотную. Она впервые в жизни вжалась в кресло от ужаса перед собственным сыном.
— Вы хотели порядка? Вещей? Квартиры? — прошептал он, и от этого шепота у Оли затряслись губы. — У Алины сегодня был выкидыш. Врач сказал — от удара.
В комнате стало мертвенно тихо. Оля зажала рот рукой. Галина Ивановна побледнела так, что стала похожа на восковую фигуру.
— Вы не вещи разбрасывали, — отчеканил Денис. — Вы убили моего ребенка. Моего сына или дочь. Вы убили своего внука.
— Дениска, мы не знали… она не сказала… — пролепетала мать.
— Не прикасайся ко мне, — он отшатнулся, как от прокаженной. — Никогда. С этого дня вы для меня умерли. Обе. Если увижу вас ближе, чем на километр к моему дому — я за себя не ручаюсь.
Эпилог: Пепелище
— Денис! Я же мать! Ты не можешь так из-за какой-то девки! — донеслось ему в спину.
Он замер в дверях, не оборачиваясь.
— У меня больше нет матери. У меня есть только жена. А вы… живите с этим. Если сможете.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь бодрым смехом из телевизора. Галина Ивановна опустилась на диван, прямо на осколки, не чувствуя боли. Осознание накрывало её, как тяжелый товарный состав. Конец. Навсегда.
— Мам, ну ты видела? — заныла Оля, поднимая растоптанный сапог. — Он мне каблук сломал! Псих! Это всё Алинка подстроила, специально…
Галина Ивановна медленно подняла взгляд на дочь. Впервые она увидела не «принцессу», а жадную, пустую бабу, которая только что помогла ей уничтожить всё.
— ЗАТКНИСЬ! — закричала мать так, что зазвенело в ушах. — Пошла ВОН! Это ты меня подбила! «Пойдем, нажмем»… Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было!
Оля, визжа, выскочила из квартиры. Галина Ивановна осталась одна. Среди уничтоженного хрусталя и растоптанного меха. Она посмотрела на свои руки — руки, которые сын больше никогда не возьмет в свои.
Она села на пол и завыла — протяжно, жутко, как воет собака на пепелище. Но в этой квартире её больше некому было слышать.
