— Светочка, не будь букой. Передай мне лучше ещё бутерброд с рыбой, — Павел широко улыбнулся, неторопливо облизывая жирные пальцы. — Ты же знаешь, я люблю, когда вкусно.
Он вальяжно развалился на её любимом стуле, точно король в изгнании. Ноги в несвежих носках упирались в ножку кухонного стола, оставляя на светлом дереве сальные следы.
Светлана молча подвинула тарелку. Внутри неё дрожал тугой комок ярости, который она старательно маскировала под гостеприимную улыбку. Получалось плохо — лицо застыло в болезненной гримасе.
— Спасибо, золотце, — Павел подмигнул брату. — А ты, Антоха, чего сидишь кислый? Радуйся, семья воссоединилась! Мы ж не чужие люди, кровь — не водица.
— Да я не кислый, Паш… Просто устал на смене, — тихо ответил Антон, избегая взгляда жены. — Ешьте, на здоровье.
Надежда, жена Павла, лениво ковыряла вилкой в салате, который Светлана резала целый час. Ни тени благодарности — лишь скривленные губы и оценивающий взгляд, направленный на качество майонеза.
— Слушай, Свет, а у вас тут всегда так душно? — вдруг спросила Надежда, откидывая назад крашеные волосы. — Может, кондиционер поставите? А то мы с Павликом привыкли к прохладе, нам спать тяжело будет.
— Мы проветриваем перед сном, Надя, — ответила Светлана, сжимая кулаки под столом. — Кондиционера в планах нет.
— Зря, — безапелляционно заявила сноха. — Комфорт — это главное. Мы вот в новую квартиру сразу сплит-систему заказали. Японскую. Денег, конечно, уйма, но на себе экономить нельзя.
Светлана глубоко вздохнула. «Еще немного, — уговаривала она себя. — Всего месяц. Людям нужно помочь, они же родня. Антон любит брата. Нужно потерпеть».
Прошёл месяц, за ним второй. Надежда на скорый отъезд гостей таяла, как апрельский снег, обнажая лишь грязь и разочарование.
Светлана вернулась домой затемно, мечтая о горячем душе и остатках вчерашнего рагу. Она открыла холодильник и замерла. Пусто. Стеклянные полки сияли девственной чистотой, если не считать одинокого засохшего лимона.
— Антон! — голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
Муж появился в дверях кухни, виновато опустив голову. Из гостиной доносился грохот телевизора и заливистый хохот Павла.
— Где еда, Антон? Я вчера наготовила на три дня.
— Ну… ребята проголодались, — пробормотал он, теребя край футболки. — Пашка сказал, что у них аппетит разыгрался после прогулки. Свет, ну не жадничай. Купим еще.
— Кто купит? Мы? — маска терпения окончательно треснула. — Антон, мы работаем на унитаз! Твой брат с женой живут здесь третий месяц. Они не купили ни буханки хлеба! Ни рулона туалетной бумаги!
— У них сейчас сложный период, ремонт затягивается, все деньги уходят туда, — заученно повторил Антон фразы, которыми его ежедневно кормил брат. — Потерпи, Светик. Не могу же я их выгнать. Он мой младший брат.
В этот момент в кухню «вплыла» Надежда. На ней был шелковый халат Светланы — тот самый, подарок мамы на юбилей.
— О, Света пришла, — зевнула она. — А мы думали, ты что-нибудь вкусненькое принесешь. В холодильнике шаром покати, мы с Пашей даже расстроились.
Светлана посмотрела на свой халат, затем на сытое, наглое лицо снохи. Раздражение сменилось холодной, тяжелой яростью.
— Сними мой халат, — тихо произнесла она.
— Чё? — Надя округлила глаза. — Да ладно тебе, жалко, что ли? Мой в стирке. Ты же всё равно на работе была.
— СНИМИ. МОЙ. ХАЛАТ. НЕМЕДЛЕННО.
— Психованная какая-то, — фыркнула Надежда, но начала развязывать пояс. — Антоша, скажи своей жене, чтобы не истерила. Мы же гости!
Вечером следующего дня Светлана задержалась в коридоре, услышав голос Павла. Дверь в гостиную была приоткрыта. Деверь хвастливо и самодовольно орал в трубку:
— Да говорю тебе, Витёк, схема — огонь! Квартиру мы сдали ещё два месяца назад. Жильцы платят исправно, ценник я заломил конский. А сами пока у брата кантуемся. Экономия стопроцентная! Еда на халяву, жильё на халяву…
Светлана замерла, боясь пропустить хоть слово.
— Да брат у меня — лопух, — продолжал Павел, чем-то чавкая. — Слово поперёк боится сказать, мямля. А жену его мы построили: поворчит и успокоится. Куда она денется, интеллигенция несчастная… Короче, еще полгодика поживем, на тачку накопим, а там видно будет.
Светлана медленно опустила сумку на пол. Страх перед скандалом исчез. Осталась только брезгливость.
Она вошла в комнату. Павел лежал на диване, закинув ноги на спинку прямо в обуви. Увидев хозяйку, он даже не шелохнулся, лишь лениво прикрыл телефон ладонью.
— О, явилась. Есть чё пожрать? А то мы проголодались.
В комнату зашел Антон. Он выглядел измотанным и по привычке попытался проскользнуть мимо назревающего конфликта.
— Павел, встань, — голос Светланы прозвучал неожиданно громко. Не визгливо, а раскатисто, как удар грома.
— Чего? — Павел усмехнулся, но ноги с дивана всё же убрал. — Ты чего командуешь?
— Я слышала твой разговор, — отчеканила она, подходя вплотную. — Ты сдал свою квартиру. Ты живешь здесь, чтобы накопить на машину. Ты назвал моего мужа лопухом.
В комнате повисла тяжелая тишина. Антон побледнел и медленно перевел взгляд на брата.
— Паш… это правда?
Павел, поняв, что отпираться бессмысленно, нагло ухмыльнулся.
— Ну и что? — он развел руками. — Да, сдал. Тебе жалко, что ли, брат? Мы же семья! Сэкономил немного, тебе убудет? У вас и так всё есть. Не будь жлобом, Антоха.
— ВОН, — отрезала Светлана.
— Что? — переспросила вошедшая Надежда, продолжая жевать яблоко.
— Вон отсюда. Оба. СЕЙЧАС ЖЕ.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула Надежда. — Антон, скажи ей! Ночь на дворе!
Антон молчал. Он смотрел на брата, и в его глазах мешались боль и горькое осознание.
— Если он не скажет, скажу я, — Светлана сделала шаг к Павлу. — У вас пять минут.
— Да пошла ты, — Павел пренебрежительно махнул рукой и снова откинулся на подушки. — Никуда мы не поедем. Антон, угомони свою бабу, а то я за себя не ручаюсь.
Светлана больше не была ни мягкой, ни терпеливой. Она шагнула к дивану, мертвой хваткой вцепилась в ухо Павла и с силой, которой сама от себя не ожидала, рванула его на себя.
— Ты не понял?! — рявкнула она ему прямо в лицо. — ВСТАТЬ!
Опешивший от такой наглости Павел попытался оттолкнуть её:
— Ты чё, дура?! Руки убрала!
Он замахнулся, но Светлана даже не вздрогнула. Она перехватила его руку и наотмашь толкнула в лицо — деверь пошатнулся, налетев на журнальный столик. Ваза с грохотом разлетелась вдребезги, и вода хлынула на ламинат.
— Не смей меня трогать! — взревел Павел. Его лицо налилось багровым цветом, кулаки сжались. — Я тебя сейчас научу уважению!
— Только попробуй! — Светлана схватила тяжелую керамическую статуэтку, её глаза горели праведным бешенством. — Я тебе голову проломлю, паразит! Думал, я и дальше буду обтекать? Я тебе зубами ухо отгрызу! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!
Она замахнулась, и Павел, увидев в её взгляде первобытную готовность убивать, испуганно отпрянул. Он никогда не видел невестку такой.
— Надя, собирай шмотки! — Светлана круто развернулась к снохе.
Надежда стояла, глупо приоткрыв рот.
— Я никуда не пойду! — наконец завизжала она. — Антон! Ты мужик или тряпка?! Твою бабу лечить надо!
Вместо ответа Светлана подлетела к креслу, сгребла охапку чужой одежды и швырнула её в открытую дверь коридора.
— Следующей полетишь ты!
— Да она больная! — Павел попытался прорваться к брату, но Светлана преградила ему путь, жестко толкнув в плечо.
— Антон здесь ничего не решает! — кричала она, наступая. — Это мой дом! Моя крепость! А вы — крысы, которые жрут чужое! Вон!
Она сорвала с вешалки куртку Павла и бросила ему в лицо. Молния больно хлестнула его по щеке.
— Семьи у тебя больше нет! — зашипел он, прижимая ладонь к царапине.
— У меня и не было такой крысиной семьи! — Светлана вцепилась в его рукав и буквально выставила деверя на лестничную площадку.
Надежда, поняв, что шутки кончились, подхватила сумку и выскочила следом, изрыгая проклятия. Дверь захлопнулась с тяжелым металлическим лязгом.
В квартире воцарилась звенящая тишина. Светлану била крупная дрожь — адреналин всё еще бурлил в крови. Антон сидел на диване, обхватив голову руками.
— Света… — прошептал он. — Как же так? Это же Пашка… Куда они на ночь глядя?
Светлана медленно повернулась. В её взгляде не осталось ни капли тепла.
— Мне плевать, Антон. Совершенно плевать. А ты — слизняк. Не мужик, а тряпка.
Вдруг её телефон пискнул. Светлана взглянула на экран и неожиданно рассмеялась — это был жуткий, истерический смех.
— Что там? — испуганно вскинулся муж.
— Прямо сейчас, — она повернула к нему экран, — в домовом чате пишут. «Внимание, в 15-м доме прорвало стояк с кипятком. Залило с пятого по первый этаж. Квартира 45 пострадала больше всех, там плавает паркет».
Антон непонимающе уставился на неё:
— И что?
— Квартира 45 — это «элитная новостройка» твоего брата, — хищно улыбнулась Светлана. — Та самая, которую он сдал «лохам» за огромные деньги. Видимо, жильцы и устроили потоп. Или трубы не выдержали пашиного ремонта.
— Боже… — Антон побледнел. — Им же теперь ущерб соседям платить… И у себя всё переделывать…
— Именно. И жильцы съедут, не заплатив ни копейки.
— Света, им же теперь совсем некуда идти! — муж вскочил. — Надо их вернуть! Они же там, на лестнице!
Он метнулся к коридору, но Светлана преградила ему путь, упершись ладонью в грудь.
— НЕТ, — твердо сказала она.
— Но они же родня…
— Антон, — перебила она его ледяным тоном. — Ты, кажется, забыл одну деталь. Эта квартира куплена на деньги от продажи дома моей бабушки. Ты здесь прописан, но собственник — я.
Муж замер, словно наткнулся на невидимую стену.
— Если ты сейчас откроешь эту дверь, — Светлана говорила тихо, но каждое слово било наотмашь, — ты выйдешь туда вместе с ними. И больше не вернешься. Выбирай. Прямо сейчас. Или ты муж, который уважает свою жену, или ты «лопух» и бесплатный спонсор для своего наглого братца.
За дверью послышались яростные удары кулаком и вопли Павла:
— Антон! Открывай! У нас проблемы! Слышишь?! Там кошмар! Пусти!
Антон посмотрел на содрогающуюся дверь, затем на жену. В её глазах он увидел не просто злость, а окончательное решение. Он медленно опустил руки. Сделал шаг назад. И сел обратно на диван.
Светлана выключила свет в прихожей и ушла в спальню. Она оставила мужа в темноте, под аккомпанемент истеричных криков за дверью. В эту ночь в доме наконец-то стало чисто.
